Она вышла на улицу, стала с ним прощаться и тихонько накинула петельку на пуговицу; пошёл он своею дорогою, а она стоит да клубок распускает; весь распустила и побежала узнавать, где живёт её названый жених? Сначала нитка по дороге шла, после потянулась через заборы, через канавы и вывела Марусю прямо к церкви, к главным дверям. Маруся попробовала – двери заперты; пошла кругом церкви, отыскала лестницу, подставила к окну и полезла посмотреть, что там деется? Влезла, глянула – а названый жених стоит у гроба да упокойника ест; в церкви тогда ночевало мёртвое тело. Хотела было потихоньку, соскочить с лестницы, да с испугу не остереглась и стукнула; бежит домой – себя не помнит, всё ей погоня чудится; еле жива прибежала!
Поутру мать спрашивает:
– Что, Маруся, видела того мо́лодца?
– Видела, матушка! – а что́ видела, того не рассказывает.
Вечером сидит Маруся в раздумье: идти или нет на вечерницу?
– Ступай, – говорит мать, – поиграй, пока молода!
Приходит она на вечерницу, а нечистый уже там. Опять начались игры, смехи, пляска; девки ничего не ведают! Стали по домам расходиться; говорит нечистый:
– Маруся! Поди, проводи меня.
Она нейдёт, боится. Тут все девки на неё накинулись:
– Что с тобой? Или застыдилася? Ступай, проводи добра мо́лодца!
Нечего делать, пошла – что бог даст! Только вышли на улицу, он её и спрашивает:
– Ты вчера к церкви ходила?
– Нет!
– А видела, что я там делал?
– Нет!
– Ну, завтра твой отец помрёт!
Сказал и исчез.
Вернулась Маруся домой грустна и невесела; поутру проснулась – отец мёртвый лежит. Поплакали над ним и в гроб положили; вечером мать к попу поехала, а Маруся осталась: страшно ей одной дома.
– Дай, – думает, – пойду к подругам.
Приходит, а нечистый там.
– Здравствуй, Маруся! Что не весела? – спрашивают её девки.
– Какое веселье? Отец помер.
– Ах, бедная!
Все тужат об ней; тужит и он, проклятый, будто не его дело. Стали прощаться, по домам расходиться.
– Маруся, – говорит он, – проводи меня.
Она не хочет.
– Что ты – маленькая, что ли? Чего боишься? Проводи его! – пристают девки.
Пошла провожать; вышли на улицу.
– Скажи, Маруся, была ты у церкви?
– Нет!
– А видела, что я делал?
– Нет!
– Ну, завтра мать твоя помрёт!
Сказал и исчез.
Вернулась Маруся домой ещё печальнее; переночевала ночь, поутру проснулась – мать лежит мёртвая. Целый день она проплакала, вот солнце село, кругом темнеть стало – боится Маруся одна оставаться; пошла к подругам.
– Здравствуй! Что с тобой? На тебе лица не видать! – говорят девки.
– Уж какое моё веселье! Вчера отец помер, а сегодня мать.
– Бедная, несчастная! – сожалеют её все.
Вот пришло время прощаться.
– Маруся! Проводи меня, – говорит нечистый.
Вышла провожать его.
– Скажи, была ты у церкви?
– Нет!
– А видела, что я делал?
– Нет!
– Ну, завтра ввечеру сама помрёшь!
Маруся переночевала с подругами, поутру встала и думает: что ей делать? Вспомнила, что у ней есть бабка – старая-старая, уж ослепла от долгих лет. «Пойду-ка я к ней, посоветуюсь».
Отправилась к бабке.
– Здравствуй, бабушка!
– Здравствуй, внучка! Как бог милует? Что отец с матерью?
– Померли, бабушка! – и рассказала ей всё, что с нею случилося.
Старуха выслушала и говорит:
– Ох, горемычная ты моя! Ступай скорей к попу, попроси его: коли ты помрёшь, чтоб вырыли под порогом яму, да несли бы тебя из избы не в двери, а протащили б сквозь то отверстье; да ещё попроси, чтоб похоронили тебя на перекрёстке – там, где две дороги пересекаются.
Пришла Маруся к попу, слёзно заплакала и упросила его сделать всё так, как бабушка научила; воротилась домой, купила гроб, легла в него – и тотчас же померла. Вот дали знать священнику; похоронил он сначала отца и мать Маруси, а потом и её. Вынесли Марусю под порогом, схоронили на раздорожье.
В скором времени случилось одному боярскому сыну проезжать мимо Марусиной могилы; смотрит – а на той могиле растёт чудный цветок, какого он никогда не видывал. Говорит барич своему слуге:
– Поди, вырой мне тот цветок с корнем; привезём домой и посадим в горшок: пусть у нас цветёт!
Вот вырыли цветок, привезли домой, посадили в муравленый[54] горшок и поставили на окно. Начал цветок расти, красоваться. Раз как-то не поспалось слуге ночью; смотрит он на окно и видит – чудо совершилося: вдруг цветок зашатался, упал с ветки наземь – и обратился красной девицей; цветок был хорош, а девица лучше! Пошла она по комнатам, достала себе разных напитков и кушаньев, напилась-наелась, ударилась об пол – сделалась по-прежнему цветком, поднялась на окно и села на веточку.
На другой день рассказал слуга баричу, какое чудо ему в ночи́ привиделось.
– Ах, братец, что ж ты меня не разбудил? Нынешнюю ночь станем вдвоём караулить.
Пришла ночь – они не спят, дожидаются. Ровно в двенадцать часов цветок начал шевелиться, с места на место перелетать, после упал наземь – и явилась красная девица; достала себе напитков и кушаньев и села ужинать. Барич выбежал, схватил её за белые руки и повёл в свою горницу; не может вдоволь на неё насмотреться, на красоту её наглядеться. Наутро говорит отцу, матери:
– Позвольте мне жениться; я нашёл себе невесту.
