На другой день их перевенчали; весь народ пировал на свадьбе – и бояре, и купцы, и простые крестьяне. Через неделю после того собрался Иван купеческий сын домой ехать; распростился с царём, взял молодую жену, сел на корабль и велел выходить в море. Бежит его корабль по мо́рю, а вслед за ним двенадцать других плывут; шесть кораблей, что царь подарил, да шесть кораблей, что у дядей выслужил.
На половине пути говорит старичок Ивану купеческому сыну:
– Когда ж станем барыши делить?
– Хоть сейчас, дедушка! Выбирай себе шесть кораблей, какие полюбятся.
– Это не всё; надо и царевну поделить.
– Что ты, дедушка, как её делить?
– Да вот разрублю надвое: тебе половина да мне половина.
– Бог с тобой! Этак она никому не достанется; лучше бросим жребий.
– Не хочу, – отвечает старик, – сказано – барыши пополам, так тому и быть!
Выхватил меч и рассёк царевну надвое – поползли из неё разные гады и змеи. Старик перебил всех гад и змей, сложил царевнино тело, взбрызнул раз святою водою – тело срослось, взбрызнул в другой – царевна ожила и сделалась краше прежнего. Говорит тогда старик Ивану купеческому сыну:
– Бери себе и царевну и все двенадцать кораблей, а мне ничего не надо; живи праведно, никого не обижай, нищую братию наделяй да молись святому апостолу Петру.
Сказал и исчез. Купеческий сын воротился домой и жил с своею царевною долго и счастливо, никого не обижал и бедным завсегда помогал.
Одна поповна, не спросясь ни отца, ни матери, пошла в лес гулять и пропала без вести. Прошло три года. В этом самом селе, где жили её родители, был смелый охотник: каждый божий день ходил с собакой да с ружьём по дремучим лесам. Раз идёт он по́ лесу; вдруг собака его залаяла, и песья шерсть на ней щетиною встала. Смотрит охотник, а перед ним на лесной тропинке лежит колода, на колоде мужик сидит, лапоть ковыряет; подковырнет лапоть, да на месяц и погрозит:
– Свети, свети, ясен месяц!
Дивно стало охотнику: отчего так, думает, собою мужик – ещё молоде́ц, а волосом как лунь сед? Только подумал это, а он словно мысль его угадал:
– Оттого, говорит, я и сед, что чёртов дед!
Тут охотник и смекнул, что перед ним не простой мужик, а леший; нацелился ружьём – бац! и угодил ему в самое брюхо. Леший застонал, повалился было через колоду, да тотчас же привстал и потащился в чащу. Следом за ним побежала собака, а за собакою охотник пошёл.
Шёл-шёл и добрёл до горы; в той горе расщелина, в расщелине избушка стоит. Входит в избушку, смотрит: леший на лавке валяется – совсем издох, а возле него сидит де́вица да горько плачет:
– Кто теперь меня поить-кормить будет!
– Здравствуй, красная де́вица, – говорит ей охотник, – скажи: чья ты и откудова?
– Ах, добрый мо́лодец! Я и сама не ведаю, словно я и вольного света не видала и отца с матерью не знавала.
– Ну, собирайся скорей! Я тебя выведу на святую Русь.
Взял её с собою и повёл из лесу; идёт да по деревьям всё метки кладёт. А эта девица была лешим унесена, прожила у него целые три года, вся-то обносилась, оборвалась – как есть совсем голая! А стыда не ведает.
Пришли на село; охотник стал выспрашивать: не пропадала ли у кого девка? Выискался поп.
– Это, – говорит, – моя дочька!
Прибежала попадья:
– Дитятко ты моё милое! Где ты была столько времени? Не чаяла тебя и видеть больше!
А дочь смотрит, только глазами хлопает – ничего не понимает; да уж после стала помаленьку приходить в себя… Поп с попадьёй выдали её замуж за того охотника и наградили его всяким добром. Стали было искать избушку, в которой она проживала у лешего; долго плутали по́ лесу, только не нашли.
Жил старик со старушкою, и был у них сын, которого мать прокляла ещё во чреве. Сын вырос большой, и отец женил его; вскоре после того пропал он без вести. Искали его, молебствовали об нём, а пропащий не находился. В одном дремучем лесу стояла сторожка; зашёл туда ночевать старичок нищий и улегся на печке. Спустя немного слышится ему, что приехал к тому месту незнакомый человек, слез с коня, вступил в сторожку и всю ночь молился да приговаривал: «Бог суди мою матушку – за что меня прокляла во чреве!» Утром пришёл нищий в деревню и прямо попал к старику со старухой на двор.
– Что, дедушка, – спрашивает его старуха, – ты человек мирской, завсегда ходишь по миру, не слыхал ли чего про нашего пропащего сынка? Ищем его, молимся о нём, а всё не находится.
Нищий и рассказал ей, что ему в ночи почудилось: «Не ваш ли это сынок?»
К вечеру собрался старик, отправился в лес и спрятался в сторожке за печкою. Вот приехал ночью мо́лодец, молится богу да причитывает: «Бог суди мою матушку – за что меня прокляла во чреве!» Старик узнал сына, выскочил из-за печки и говорит:
– Ах, сынок! Насилу тебя сыскал; уж теперь от тебя не отстану!
– Иди за мной! – отвечает сын, вышел из сторожки, сел на коня и поехал; а отец вслед за ним идёт.
