— Возможно, вы и правы, — лицо её сделалось задумчивым, а глаза потемнели. — Хотела бы я увидеть, какой фокус здесь использован! Но вы можете и ошибаться. Возможно, Филипп просто пробыл в мире духов недолго… хотя время у них течёт иначе, чем здесь… Как бы то ни было, он не мог явиться кому-нибудь из своих друзей или предстать пред всеми на городской площади и обвинить своего отца в убийстве — его никто не видел и не слышал. Всё, что он смог сделать, — вселиться в тело козла. А Дева в белом, должно быть, пробыла в мире мёртвых куда дольше Филиппа и умеет управлять его тонкими материями. Мне сложно говорить про это, ведь потусторонний мир, как вы сами отметили, не поддаётся человеческой логике.
— Да уж, — протянул Леон. — Получается, она и впрямь может быть более опасна, чем обычные призраки.
— Может, — кивнула Эжени, а потом посмотрела на быстро темнеющее небо. — Скоро уже сумерки, ехать к Хромоножке Жанет поздно. Остаётся только придерживаться первоначального плана: поискать сведения в библиотеке, а вечером попробовать поговорить с призраком.
Они так и поступили, но из их затеи ничего не вышло. Библиотека замка де Матиньи оказалась круглой комнаткой меньшего размера, чем библиотека Эжени, и была расположена в одной из башен. Книги не стояли ровными рядами, как солдаты на параде, а падали друг на друга, лежали на полках, выпирали из них, блестя золотистыми корешками, напоминая тех же солдат, но заглянувших в трактир и изрядно набравшихся. Пол библиотеки был устлан потёртым, но очень плотным тёмно-синим ковром с густым ворсом, который гасил любые звуки, будь то шаги или стук случайно упавшей книги. Здесь царил полумрак, который не способны были разогнать даже массивные подсвечники со множеством свечей, и комната выглядела идеальным местом для появления призрака.
Эжени и Леон нашли в библиотеке множество прелюбопытных книг, но ни одна из них не была посвящена призракам и магии, не говоря уже о том, чтобы содержать хоть какие-нибудь сведения об Элеоноре де Матиньи. От Луи не было никакого толку: он казался ещё более расстроенным и задумчивым, чем ранее, отвечал на вопросы невпопад, часто без причины вздыхал и постоянно просил у Эжени прощения за то, что доставил ей столько неудобств. Она же, в свою очередь, отвечала, что это всё пустяки, что ей в радость быть здесь и разыскивать неуловимое привидение. Де Матиньи после этих слов рассыпался в похвалах её храбрости, но похоже, не очень-то ей поверил.
Эта ночь выдалась на редкость тихой, особенно в сравнении с предыдущей: Дева в белом не являлась хозяину замка и его гостям, в коридорах стояла оглушающая тишина, не нарушаемая надрывным плачем, от библиотеки не веяло могильным холодом. Проведя почти всю ночь без сна, Эжени и Леон не нашли ничего важного и в конце концов, покинув библиотеку, отправились по своим комнатам.
***
На следующий день Эжени, твёрдо вознамерившись навестить Хромоножку Жанет, причём сделать это тайно от Луи, заглянула к нему в кабинет, чтобы убедиться, что он сегодня никуда не поедет и их пути не пересекутся. Де Матиньи сидел с несчастным видом за письменным столом, перед ним лежало множество писем и листов бумаги с подсчётами, а рядом стояла чернильница с пером. На другом маленьком столике стояла клетка, в которой увлечённо чистил свои зелёные пёрышки попугай Жакоб. При виде гостьи Луи поспешно поднялся и галантно поклонился ей.
— Мадемуазель де Сен-Мартен! К сожалению, я сегодня никак не могу быть вам полезен. Пока я охотился за призраками, накопились дела, требующие моего неотложного вмешательства, и теперь я должен с ними разобраться.
— Я никоим образом не хотела помешать вашим трудам, — заявила Эжени. — Сегодня мы с Леоном снова попытаемся расспросить деревенских жителей о призраке, а также осмотрим дубовую рощу, где нам явилась Дева в белом.
— Я прошу вас быть осторожнее, — он слегка побледнел. — Похоже, что наше привидение куда более неуловимо и непредсказуемо, чем вы думали вначале, а значит, и намного опаснее.
— Всенепременно, — пообещала она и, чтобы хоть чуть-чуть успокоить Луи, решила сменить тему. — Вижу, вы взяли с собой Жакоба, чтобы было не так скучно заниматься подсчётами?
— Эта птица теперь единственное, что скрашивает мои долгие одинокие вечера, — вздохнул де Матиньи, и Эжени на мгновение испытала острый укол жалости. Находясь в лёгком замешательстве и не зная, что сказать дальше, она подошла к клетке и рассеянно провела пальцем по прутьям. Попугай оживился, защёлкал клювом, потом распустил хохолок и неожиданно изрёк голосом, очень похожим на голос Луи де Матиньи:
— Дур-р-р-а! Я же говор-р-р-рил тебе!
— Жакоб! — Луи, вспыхнув, вскочил с места, подхватил большой красный шёлковый платок и поспешно набросил его на клетку. — Простите, Эжени, я совершено не представляю, что на него нашло. Иногда эта глупая птица начинает ругаться на всех подряд, но она ведь не понимает, что говорит, так что не стоит судить её слишком строго.
