— Ты ведьма! — прохрипел он, бросаясь вперёд, и Эжени пришлось приложить всю силу, чтобы остановить его. Она снова вытянула руки, всем телом наваливаясь на невидимый щит, выставленный ею перед вампиром. Де Сен-Жермен подался вперёд, пытаясь продавить этот щит. Уворачиваясь от атак своего противника — грубых и напористых, но, к счастью, слишком поспешных, — Леон видел то бледное лицо Эжени, то жуткий оскал вампира, то искажённые мукой черты Изабеллы. Вдруг она рванулась ещё сильнее, и чернобородый повалился на спину, захлёбываясь криком, а вампирша уже сидела на нём, сжимая зубами горло, из которого хлестала кровь. Второй разбойник отскочил к стене, а затем бросился прочь. Противник Леона при виде этого глухо зарычал и ринулся вперёд, как бешеный бык. Сын Портоса в последний миг присел, и лезвие шпаги просвистело у него над головой, а его собственный клинок вонзился здоровяку в грудь, и тот медленно осел на пол, роняя оружие.
Наслаждаться победой было некогда — Эжени жалобно простонала «Больше не могу!», и в тот же миг де Сен-Жермен вихрем налетел на Леона. Того отбросило в сторону и ударило о стену так, что шпага вылетела из руки. Пока он с трудом поднимался на колени, вампир стоял напротив окна, и солнечный свет, проникавший сквозь узкую щель между шторами, подсвечивал его вытянутый силуэт. Эжени, которая сползла на пол, пытаясь стереть текущую из носа кровь, и Изабелла, дёргаными движениями выпутывавшаяся из цепи, никак не могли помочь Леону. Он с трудом встал, чувствуя, как пол качается под ногами. Перед глазами всё плыло, и он собрал все силы, чтобы сосредоточиться на графе — точнее, тонкой полоске света за ним.
— Готовься к смерти, — прошипел вампир, и в этот момент Леон рванулся вперёд. Пролетев по скользкому от крови полу, он всем телом ударился о де Сен-Жермена, вцепился в него и толкнул вперёд, прямо в щель между штор. Оба они ударились о стекло, послышался звон, а затем был недолгий головокружительный полёт, и перед лицом Леона мелькнули длинные нечеловеческие зубы и глаза, горящие жёлтым огнём. После падения вампир оказался снизу, что немного смягчило удар, но Леона сразу отшвырнуло в сторону мощным рывком. Де Сен-Жермен вскочил на ноги — и тут же взвыл, схватился за голову, пытаясь закрыться от безжалостных ярких лучей, которые обжигали его, и кожа пузырилась, превращая прекрасное лицо в жуткую маску.
Леон чувствовал, что ещё немного — и он потеряет сознание, поэтому действовать надо было быстро. Он вытащил из сапога осиновый колышек, бросился вперёд, ослеплённый светом солнце не меньше, чем вампир, и изо всех сил вонзил своё оружие в грудь графа. Вопль, изданный тем, был оглушительным, он перешёл в отвратительный визг, всё тело де Сен-Жермена содрогнулось и рухнуло наземь, дымясь ещё сильнее, чем прежде. Подождав, пока прекратятся предсмертные судороги, Леон поднялся на ноги и успел сделать несколько шагов, прежде чем милосердная тьма распахнула свои объятия и поглотила его.
Когда сознание стало постепенно возвращаться к Леону, он попытался разлепить веки, с большим трудом смог это сделать — и тут же вновь зажмурился от ударившего прямо в лицо яркого света. Застонав, он с трудом перекатился на бок, потом привстал на одно колено и потёр глаза рукой, моргая, чтобы привыкнуть к солнечным лучам. Всё тело нещадно болело и ныло, голова кружилась, и Леон снова прикрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям и пытаясь понять, не сломал ли он чего-нибудь при падении.
— Леон! — донёсся до него издалека испуганный голос, а затем послышались быстрые шаги, и солнце заслонил девичий силуэт. — Леон, вы целы?
— Жить буду, — прохрипел он, утирая пот с лица. Зрение понемногу прояснялось, и теперь бывший капитан мог различить стоявшую перед ним Эжени, растрёпанную, бледную и встревоженную, с размазанной по лицу кровью. Тело де Сен-Жермена лежало неподалёку, кожа на лице графа почернела, словно от огня, а из его груди по-прежнему торчал осиновый колышек.
— Надо сжечь его, пока он не восстал! — Леон попытался подняться на ноги, но перед глазами всё поплыло, к горлу подкатила тошнота, и он был вынужден снова упасть на колени.
— Он не восстанет, — судя по дрожащему голосу Эжени, она не очень-то верила в правдивость своих слов. — Удар осинового кола убивает вампира… упокоит его… навсегда.
— Лучше не рисковать, — Леон, пошатываясь, всё-таки встал и огляделся. Они с Эжени стояли под окном замка, рядом дымился труп вампира, а Изабелла де ла Шаллен выглядывала из окна, прикрываясь шторой от яркого света, её рот, подбородок и шея были измазаны кровью.
— Я не смогу зажечь огонь, моя магия на ближайшие дни полностью иссякла, — Эжени безуспешно попыталась стереть кровь с лица.
