— Я могу спать прямо тут, — перебила его Изабелла, поудобнее устраиваясь на стуле. — Вампиры вообще спят, но могут подолгу обходиться без сна, если это необходимо. Я просижу всю ночь на стуле, и ничего со мной не случится. Могу даже отвернуться и заткнуть уши, — она лукаво улыбнулась, посмотрев на Леона с Эжени, а затем кивнув на кровать.
— В этом нет необходимости, — сдержанно ответила Эжени, покосившись на вспыхнувшего Леона.
***
Ночь все трое провели без сна — Изабелла благодаря своей вампирской сущности, Леон и Эжени из-за того, что не могли сомкнуть глаз рядом со столь опасной соседкой. Эжени, улучив момент, спрятала под подушку пистолет и теперь сжимала его гладкий ствол, Леон то и дело приподнимал голову, чтобы взглянуть на лежащие на столе осиновые колья и вспоминал об одном из них, припрятанном в сапоге. Время тянулось невыносимо медленно, и когда на горизонте наконец забрезжил рассвет, а небо стало постепенно светлеть, из иссиня-чёрного становясь сначала просто густо-синим, а потом светло-голубым, все трое вздохнули с облегчением.
— А ведь при жизни я любила рассветы! — вздохнула Изабелла, отворачиваясь от окна. — Сейчас же свет солнца для меня невыносим.
— Так это правда — что вас убивает солнечный свет? — заинтересовался Леон.
— Не убивает, но жжёт не слабее святой воды, слепит глаза и причиняет боль, — ответила она. — Так что выходить на улицу днём я могу лишь в дождь и пасмурную погоду, или же мне приходится укрываться накидками, вуалями и перчатками.
— Вуали у меня нет, но можете взять мои перчатки и накидку, — любезно разрешила Эжени.
— Благодарю, но я не собираюсь в ближайшее время выходить на улицу. Чем меньше людей меня здесь увидит, тем лучше.
Именно в этот момент раздался стук в дверь, заставивший всех троих вздрогнуть. Изабелла поспешно соскочила со стула и кинулась в угол, Эжени прикрылась одеялом, Леон подошёл к двери, пряча за спиной серебряный нож.
— Кто там?
— Это я, сударь, — послышался голос хозяина. — Вам велено передать письмо.
Забрав письмо, Леон вновь запер дверь и, вернувшись к женщинам, распечатал конверт. Письмо было небольшим по размеру и поражающим по своему содержанию.
«Господин Лебренн!
Обдумав наш вчерашний разговор, я пришёл к мысли, что в Ваших словах о разбойниках содержится зерно истины. В наших краях действительно творится что-то неладное, и раз уж господин граф отсутствует столь длительное время, я должен возложить сие тяжёлое бремя на себя. И если Вы столь любезно предлагаете мне свою помощь, не следует от неё отказываться. Поэтому прошу Вас как можно скорее прибыть в замок, чтобы обсудить планы по поиску разбойников и спасению похищенной девушки.
Жоффруа Ватель, управляющий графа д’Эрвье»
— Ему бы проповеди читать, с такой-то манерой изъясняться, — пробормотал Леон, завершив чтение, и выжидающе взглянул на женщин. — Ну, что скажете?
— Это выглядит очень подозрительно, — нахмурилась Эжени. — Ещё вчера, судя по вашему рассказу, управляющий наотрез отказывался что-либо предпринимать, а тут вдруг за ночь передумал! Не кроется ли здесь ловушка?
— Не думаю, что этот человек как-то связан с вампирами — для этого он слишком труслив, — дёрнул плечом Леон. — Может быть, вчера вечером или ночью вернулся граф д’Эрвье, узнал, какие дела здесь творятся, и решил прибегнуть к нашей помощи? Хотя тогда он бы лично написал письмо…
— Как бы то ни было, надо идти, — решительно сказала Изабелла. — Де Сен-Жермен очень хитёр и коварен, и нам нужно больше союзников в борьбе с ним. Доставайте ваши перчатки, мадемуазель де Сен-Мартен, я пойду с вами.
— Не слишком ли это опасно? — усомнилась Эжени.
— Менее опасно, чем сидеть в гостиничном номере, ожидая нападения. Я расскажу, как господин дю Валлон… то есть Лебренн, спас меня от разбойников. Пусть ищут их, если найдут — скоро найдут и их хозяина, де Сен-Жермена.
Отговаривать Изабеллу ни у Леона, ни у Эжени не было ни сил, ни желания, поэтому в замок графа они отправились втроём. Люди ехали на лошадях, вампирша шла неподалёку, кутаясь в накидку и вполголоса проклиная солнце, которое в этот день было особенно ярким. Ланселот и вороная кобыла из-за соседства с вампиршей тревожно фыркали, ржали, то и дело вставали на месте, отказываясь идти дальше, поэтому путь до замка занял куда больше времени, чем вчера у Леона. Добравшись до замка, они с облегчением отдали перепуганных лошадей рослому конюху (правда, пистолеты, заряженные серебряными пулями, пришлось оставить в седельных сумках) и вошли внутрь — Эжени, войдя первой, обернулась и позвала «Изабелла, входите!», чем заслужила благодарный взгляд от вампирши, тенью скользнувшей внутрь.
Едва они поднялись на второй этаж и вошли в наполненную сумраком гостиную, тяжёлые двери за ними захлопнулись будто сами собой. Эжени вздрогнула, Леон сжал эфес шпаги, Изабелла тревожно огляделась и втянула ноздрями воздух.
— Не нравится мне это место, — прошептала она. — Здесь пахнет… нехорошо.
