— После смерти моего отца прошёл почти год, и никакая ведьма Корнелия не явилась ко мне или к моей матери, чтобы строить нам козни. С чего ей вдруг делать это сейчас? Совет матери расспросить старых друзей отца о Корнелии не так уж плох, но беда в том, что у него было не так уж много друзей, а теперь их днём с огнём не сыщешь — одних уже нет в живых, другие в дальних краях. Да и глупая это затея — искать ведьму, которая, скорее всего, ненавидела моего отца, мать и, наверное, возненавидит меня. Нет, если уж я нужна ей, пусть сама явится в мои края, и тогда посмотрим, чья магия сильнее. Я не стану её разыскивать и расспрашивать о ней других тоже не стану.
— С ума сойти, — Леон залюбовался гордо вскинутой головой Эжени и решительным блеском в её глазах — она явно была настроена на битву с загадочной Корнелией, если та решит встать на её пути. — Каждый раз, когда я думаю, что здешние края ничем меня не удивят, они преподносят мне новый сюрприз! Ещё одна ведьма, подумать только!
— Я же говорила, что я не одна такая на свете, — заметила Эжени.
— Единственное, на что я надеюсь, это на то, что Корнелия окажется ведьмой, а не вампиршей, — добавил сын Портоса. — Я по горло сыт двумя вампирами — одна отпила порядочно моей крови, второй едва не пробил моей головой стену!
— А может, это всё наши домыслы, и Корнелия на самом деле обыкновенная женщина, а отец просто хотел эффектно выразиться, — на губах девушки появилась слабая улыбка. — Как в той истории с привидением в замке Луи де Матиньи, где мы едва не перехитрили сами себя.
Она снова ненадолго замолчала, а потом неожиданно вскинула голову.
— За разговорами об этой Корнелии я едва не забыла рассказать вам о Камилле Башелье! В монастыре с одной девушкой творятся странные дела — мне об этом рассказала мать, а я хочу рассказать вам.
Выслушав историю о молодой воспитаннице, то и дело теряющей память и тайно встречающейся с садовником, Леон не смог сдержать усмешку.
— Вот, значит, чем они там занимаются за стенами монастырей! Я-то думал, они целыми днями постятся, молятся и славят Господа, но нет! Чёрт, теперь я даже начинаю жалеть, что не расспросил Анжелику о времени, проведённом в монастыре. Наверняка у неё нашлась бы пара интересных историй!
— Леон, это всё далеко не так смешно, как вам кажется, — с упрёком ответила Эжени. — Мать Христина командует монахинями, особенно юными, едва ли не более сурово, чем вы — своими гвардейцами.
Леон громко фыркнул, услышав такое сравнение.
— Иногда в монастырях творятся ужасные вещи, — продолжала она. — Я, пожалуй, рада, что переменила своё решение уходить в монастырь — а ведь было время, когда я всерьёз собиралась принять постриг! Но если все настоятельницы похожи на мать Христину, то я никогда не стану монахиней!
— И меня это, безусловно, радует, — бывший капитан придвинулся чуть ближе и положил руку ей на колено. Эжени вздохнула — сейчас она явно была далека от мыслей о любовных ласках — но не отстранилась, только накрыла его руку своей.
— Леон, потерпите ещё немного. Я хотела помочь Камилле, но по своей глупости всё испортила. Теперь она ни за что не доверится мне, да и мать Христина может не разрешить вторую встречу с ней. Если я буду чересчур настойчиво проявлять интерес к Камилле, это вызовет подозрения у настоятельницы и других сестёр.
— Вы можете попросить вашу мать поговорить с ней, — Леон продвинул ладонь чуть выше, сминая тяжёлую ткань дорожного платья.
— Я не хочу впутывать её во всё это, да она и сама не согласится, — покачала головой Эжени. — Матушка и так пыталась помочь Камилле — мне кажется, в этой девушке она видит дочь — дочь без недостатков, красивую, добрую, храбрую и преданную, какую она всегда желала.
— Она бы желала, чтобы её дочь тайком целовалась с садовником? — хмыкнул Леон, опуская другую руку на плечо девушки и медленно скользя ею вниз.
— Я уверена, матушка ничего не знает про Камиллу и Поля, — Эжени чуть выгнула спину, подаваясь грудью навстречу его ладони. — В любом случае, её родная дочь целуется не с садовником, а с бывшим капитаном королевских гвардейцев — и не только целуется, но и спит с ним, и охотится на нечисть. Не знаю, что из этого больше напугало бы мою матушку, если бы она узнала. Так что Камилла, возможно, всё же лучшая дочь, чем я.
— И вы всё же хотите ей помочь? — Леон осторожно толкнул Эжени на постель, и та, повинуясь его движениям, упала на спину.
— Хочу. Но ещё больше хочу узнать правду, — она обняла склонившегося над ней капитана за плечи и заглянула ему в лицо. — У меня вряд ли получится поговорить с Камиллой, но вы можете попробовать поговорить с Полем. Вы мужчина, вам легче будет договориться с ним. Узнайте, не вела ли себя Камилла в последнее время странно — в особенности с ним! Если он и правда её любит, он должен хорошо знать её и заметить мельчайшие изменения в поведении.
— А что вы обо всём этом думаете? — Леон запустил руку ей под юбку, и Эжени прерывисто вздохнула.
