— Что она сказала такого, чего мы не знаем? — вопросил Анри. — Что Туссак опасен и убить его чрезвычайно трудно? Что он владеет магией? Что он любит играть в шахматы? Очень важные сведения, без них мы бы не справились!
— Никогда не знаешь, какие сведения могут оказаться важными, — негромко произнёс до сей поры молчавший Рауль. — Может, что-нибудь из узнанного Леоном нам и пригодится.
— Ты всё ещё защищаешь эту женщину! — ахнула Анжелика. — Даже после всего, что она сделала!
— Я не защищаю де Круаль! — вспыхнул сын Атоса. — Я просто говорю, что сказанное ей может оказаться полезным!
— А если во всём сказанном ею нет ни слова правды? А если она нарочно заманивает нас в ловушку?
— Про Изабеллу де Шаллен точно правда — я встречался с ней и хорошо помню её слова, — вставил Леон. — Она не называла имени, но по описанию тот наёмник очень похож на Туссака.
— Выходит, он разбогател, убивая за других, а теперь заставляет других убивать за него, — сквозь зубы процедила Жаклин. — Ничего, недолго ему осталось радоваться жизни…
В тот вечер Леон возвращался домой вместе с Анжеликой — она с трудом упросила брата проводить её, а по дороге постоянно расспрашивала об Эжени де Сен-Мартен и их приключениях в Бретани. Леон слушал вполуха, поглядывая по сторонам, и размышлял больше о де Круаль, которая могла как ждать его дома, так и исчезнуть неизвестно куда, чем об идущей рядом сестре. Его взгляд рассеянно бродил туда-сюда, и возможно, именно это спасло ему жизнь, когда от стены отделились две едва заметные тени и набросились на них.
Тело, как и во множество других раз, когда сыну Портоса угрожала опасность, отозвалось быстрее разума. Леон одной рукой оттолкнул сестру, другой выхватывая из ножен шпагу, и успел как раз вовремя, чтобы со звоном отбить удар клинка, направленный прямо в его сердце. Они сошлись возле моста, на самом берегу Сены, от которой в вечерних сумерках веяло сыростью и прохладой. В полумраке Леон едва различал черты противника — высокого смуглого мужчины с длинными волосами, собранными в хвост. Шпага так и летала в его руке, но ему явно недоставало опыта, и бывший капитан гвардии вскоре оттеснил несостоявшегося убийцу к самому берегу.
— Пусти меня! Помогите! — Анжелика отбивалась от второго нападавшего, кусала ладонь, которой тот пытался зажать ей рот, пиналась и работала локтями. Леон не мог прийти к ней на помощь, но он слышал, что сестра отчаянно борется за свою жизнь, и это вселяло в него надежду. Его противник сделал ещё несколько решительных выпадов, и Леон был вынужден отступить к самому краю, но отчаянный крик Анжелики распалил его гнев, и сын Портоса рванулся вперёд. Остриё его шпаги проткнуло сначала правую руку противника, а когда тот молча выронил оружие и схватился за плечо, Леон вонзил шпагу ему прямо в сердце. Анри д’Эрбле не солгал — тёмные глаза бродяги были лишены всякого выражения, он, по-прежнему не издав ни звука, рухнул на землю, и его пальцы ещё некоторое время шевелились, словно пытаясь сжать чьё-то горло, прежде чем замереть навсегда.
Леон кинулся на помощь Анжелике, но та справилась и сама — одним сильным пинком в низ живота временно лишила противника возможности дышать, затем вывернулась из-под него и, схватив за воротник, от всей души припечатала головой о стену. Послышался глухой треск, и нападавший с хриплым стоном обмяк на земле.
— Леон, ты цел? — Анжелика вскочила, ногой отбросила в сторону нож с кривым лезвием, вылетевший из руки убийцы, и бросилась к брату. Леон, по-прежнему сжимая шпагу, обнял её свободной рукой.
— Тише, тише, всё хорошо, я не ранен. Ты убила его?
— Не знаю, — она перекрестилась и повернулась к лежащему, который, словно отвечая на вопрос Леона, издал громкий стон. — Он жив!
— Надо связать его и допросить, — бывший капитан решительно шагнул к раненому, чтобы перевернуть его, но едва он дотронулся до плеча нападавшего, тот вскочил и бросился вперёд — слепо, не разбирая дороги и шатаясь из стороны в сторону. Леон в первые мгновения опешил, затем ринулся следом, но не успел — добежав до середины моста, раненый перевалился через перила и камнем упал в воду. Леон наклонился было над водой, но быстро понял, что вытаскивать околдованного, который, судя по всему, даже не пытался грести, а сразу пошёл на дно, ночью, в мутной холодной воде, после недавней схватки — плохая идея.
— Леон! — сзади подлетела Анжелика и испуганно замерла, вцепившись в рукав брата. — Он что, утопился?
— Похоже на то, — мрачно кивнул Леон, поворачиваясь к сестре. Она тут же забормотала молитву, и он приобнял её за плечи. — Ну-ну, ладно тебе. Главное, что мы живы. И у нас ещё остался второй нападавший.
— Ты не убил его? — Анжелика с надеждой вскинула на брата свои огромные голубые глаза.
— Убил. Но есть его одежда, его внешность и, кстати, кинжал первого, которые могут нам кое-что рассказать.
Леон огляделся по сторонам, крепче прижал сестру к себе и зашагал прочь с моста, по направлению к месту, где только что завершилась короткая и кровавая схватка.
