— Это он! — тихо ахнула Анжелика, и эхо разнесло её слабый вскрик по храму, многократно усилив его. Мужчина, стоявший напротив них, вздрогнул — он явно не ожидал появления чужаков. Он медленно поднял фонарь, который держал в руке, и пятёрку детей мушкетёров залил ровный золотистый свет.
— Господа мушкетёры! — голос у Виктора Туссака был глубоким и звучным. — Не ожидал, что мы увидимся так скоро!
Туссак был точь-в-точь таким, каким его описывал Джованни: высоким хмурым брюнетом с прищуренным взглядом и маленькой чёрной бородкой клинышком. Длинные волосы, ничем не собранные, трепал ветер, который на такой высоте был довольно сильным, но Туссак, казалось, не испытывал никакого неудобства.
— Признаться, я долго ждал встречи с вами, — произнёс он, делая ещё один шаг вперёд. От него веяло почти физически ощутимой опасностью, и Леон в этот миг осознал, что слова Эжени могут сбыться, и эта битва действительно станет для него последней.
Несмотря на то, что появление детей мушкетёров было для Виктора Туссака неожиданным, он быстро взял себя в руки. Леон невольно вспомнил самого себя возле конюшен в Бретейе: тогда он, вопреки сильнейшему потрясению, пережитому при встрече с воскресшими отцами-мушкетёрами, собрал все силы и ничем не выказал своего испуга. Вспомнились ему и слова Луизы де Круаль: «Он умеет владеть собой и притворяться хладнокровным — совсем как вы». От такого сравнения внезапная дрожь пробежала по телу бывшего капитана, и он встряхнул головой, отгоняя страх.
— Полагаю, вы знаете, зачем мы пришли сюда, господин Туссак, — в голосе Анри д’Эрбле, порой таком мелодичном и нежном, сейчас звенела сталь.
— Нет, не имею ни малейшего понятия, — голос Туссака звучал весело, но глаза его оставались холодными, чёрными и пугающе бездонными. — Разве что вы соскучились по мне и решили ускорить миг нашей встречи?
— У нас есть основания полагать, что вы подстроили три нападения: на Анри, на Луизу де Круаль, на меня и мою сестру, — Леон чуть шагнул вперёд, и взгляд чёрных глаз обратился на него.
— А с вами, кажется, мы не имели чести познакомиться, господин…
— Леон. Леон дю Валлон, и вы это прекрасно знаете. Впрочем, вы предпочитаете для нашей пятёрки другие имена — белый слон, чёрный слон, белая пешка… Кто у вас Рауль и Жаклин? Другой белый слон и другая белая пешка?
— Не представляю, о чём вы говорите, — Туссак оставался внешне спокойным, столь же каменным и незыблемым, как и собор, в котором они находились.
— Прекрасно представляете! — Рауль вскинул голову. — Вы приходили в парижские трущобы, чтобы нанять негодяев, которые пытались убить моих друзей! И есть свидетели, видевшие вас! Вы в этих злачных местах известны под именем Чёрного Ворона, не так ли?
— Чёрный Ворон? — Виктор Туссак усмехнулся. — У этих бродяг и нищих богатое воображение и умение давать меткие прозвища, надо отдать им должное, но не думаете же вы, что кто-то поверит словам оборванцев из самых грязных мест Парижа?
— Не поверит, — согласился Анри. — У нас нет никаких весомых доказательств того, что вы замышляли избавиться от нас, и мы не можем обратиться в суд. Именно поэтому мы будем судить вас сами! Виктор Туссак, вы обвиняетесь в убийстве Симона д’Ошенье, мушкетёра и моего друга!
— Это была честная дуэль, — он пожал плечами, легко отметая обвинение в сторону.
— Не уверен, что честная, — сквозь зубы пробормотал Леон.
— Вы обвиняетесь в насилии над мадам Констанс Бланш! — подхватила Жаклин.
— Насилии? — Туссак усмехнулся. — А мадам Бланш не рассказывала вам, как она умоляла продолжить это «насилие»? Сколько раз выкрикивала моё имя в порыве страсти? Насилие, говорите вы? Да любая женщина мечтала бы о таком «насилии»!
— А Виолетта Рыжая тоже мечтала о том, что вы с ней сделали? — вскинул голову Леон. В глазах их противника на мгновение появилась растерянность, потом он усмехнулся.
— А, вы о той рыжей шлюхе? Так ведь шлюхи для того и созданы, чтобы делать с ними всё, что душе угодно! Не будете же вы защищать дешёвых блудниц из трущоб!
В наступившей на миг тишине Леон отчётливо услышал, как скрипнула зубами от злости Жаклин.
— Вы обвиняетесь в попытке убийства моего друга Анри д’Эрбле! — Рауль тоже шагнул вперёд, пылая гневом. — Вы подослали к нему убийцу!
— Однако он, я вижу, жив, — заметил Туссак, кивая на сына Арамиса.
— Только благодаря Жаклин! — вспыхнула Анжелика. — А я жива только благодаря Леону, так что вы обвиняетесь в покушении на меня и моего брата!
— И в покушении на Луизу де Круаль, — добавил Леон. Туссак приподнял брови — похоже, последние слова удивили его.
— Покушении? Значит, она жива? Хмм, я почему-то ожидал этого. Эта драная облезлая рыжая кошка выбралась из Сены и прибежала к вам, моля о помощи, готовая выложить всё, что ей известно обо мне. А я-то смел надеяться, что хотя бы один из моих планов оказался удачным, но нет, она всё-таки жива! Де Круаль хорошо замела следы своим длинным рыжим хвостом…
Леон чуть вздрогнул, и Виктор, от которого это не укрылось, немедленно обернулся к нему.
