Голос Виктора Туссака лился ровной полноводной рекой, затекал прямо в уши, и Леон хотел заткнуть их, чтобы избавиться от этого ощущения, но руки внезапно потяжелели и отказались служить ему. Он хотел оторвать взгляд от двух бездонных чёрных колодцев, в которые превратились глаза Туссака — и не смог. На глубине этих колодцев плескались звёзды, отражённые холодной смоляной водой, и его неудержимо потянуло туда, в бесконечную глубь.
— Они никогда не ценили вас так, как вы того заслуживаете, — продолжал говорить Туссак. — Они бы переступили через вас, если бы вы лежали раненый на улице, и пошли бы дальше. Собственно, почти так они и поступили. Как, наверное, вам хочется взять шпагу и проткнуть им сердца, одно за другим!
В Леоне и впрямь всколыхнулось дикое желание убийства, которое преследовало его во время путешествия в Англию, когда дети мушкетёров ещё были его врагами, но сейчас оно стало куда острее. Рука его словно сама собой легла на эфес шпаги и сжала его, вынимая оружие из ножен. Откуда-то сбоку послышались голоса, Анжелика окликнула его, но её слабое «Леон!» потонуло в шуме крови, бившем в ушах. Кто-то схватил его за рукав, и Леон не глядя дёрнул рукой, отбросив этого кого-то в сторону. Ноги сами зашагали вперёд по галерее, навстречу чёрным колодцам…
Из невозможного далёка, сквозь туманы, созвездия и иные миры донёсся голос Луизы де Круаль: «Если сумеете оторвать взгляд от его тёмных глаз, то вы, считай, освободились от власти чар». В лицо ему повеяло свежим ночным ветром, и внезапно вспомнился лес в Бретани, танец лесных духов и взгляд Ольхового короля, такой же глубокий и чёрно-звёздный. Но тогда Леон сумел не подчиниться ему, почему же должен подчиняться сейчас?
Огромным усилием воли — веки словно налились свинцом — бывший капитан медленно закрыл глаза, и перед его внутренним взором встало лицо Эжени, говорящей ему: «Так, очень хорошо. А теперь откройте глаза и отступайте назад, и ни в коем случае не смотрите на него!». Леон мотнул головой в сторону, чтобы даже случайно не встретиться взглядом с колдуном, открыл глаза и обнаружил, что стоит на галерее в нескольких шагах от Туссака, до боли сжимая в руке шпагу. Он резко отступил, мельком оглянувшись на детей мушкетёров, которые стояли у другого конца галереи, встревоженно глядя на него. Все чувства вмиг вернулись к Леону, и он резко вскинул шпагу, готовясь защищаться.
— Мне попадались чудовища пострашней вас, — угрюмо заявил он, глядя в грудь Туссака. — Если хотели подчинить меня своей воле, то вы выбрали не того человека.
— Жаль, — вздохнул колдун, устало протирая ладонью глаза. — А какой был бы красивый этюд, если бы чёрный слон обернулся против белых…
И мгновенно, без малейшего перехода, схватил шпагу — Леон даже не понял, откуда она взялась в его руке, отбросил в сторону фонарь, со стуком упавший и прокатившийся по полу, и ринулся вперёд. Капитану едва удалось отразить такой стремительный натиск, и он отступил, заманивая противника внутрь собора, где с ним могли схватиться несколько детей мушкетёров одновременно, но Туссак разгадал его замысел и тоже отскочил.
— Вы ещё можете сдаться и принять быструю смерть, — заметил Анри, тоже обнажая шпагу. — Вы могли сколько угодно вести здесь свои речи и пытаться одурманить нас колдовством, но у вас нет того, что есть у всех нас: друзей.
— Да неужели? — Туссак криво усмехнулся. — А по-моему, друзей у меня более чем достаточно!
Он взмахнул рукой, и из-под купола собора на них посыпались летучие мыши — огромные и крошечные, чёрные и тёмно-серые, почти неразличимые в ночной темноте, они с писком рассекали воздух, разворачивая кожистые крылья, скалили мелкие острые зубки, и их маленькие безобразные мордочки мелькали перед самыми лицами поражённых детей мушкетёров. Леон отбежал к ним, и они все вместе, пригибаясь и укрываясь плащами, пытались отразить внезапное нападение.
— Так вам нас не остановить! — Рауль кинулся вперёд, яростно рассекая полчища мышей шпагой, но те разлетались лишь для того, чтобы вновь собраться под сводом. Тогда граф поменял тактику — он начал отступать к лестнице, по-прежнему размахивая шпагой и привлекая внимание мышей к себе.
— Я отвлеку их! — крикнул он друзьям, и те бросились в образовавшийся просвет. На этот раз Анри и Жаклин удалось достигнуть Туссака, и они сошлись в поединке, но Изабелла де ла Шаллен, похоже, не ошибалась насчёт применения колдовских способностей в бою — шпага летала в руке чародея, ударяя то вправо, то влево, он с лёгкостью отбивал атаки супругов, скользил, уклонялся, и каменный пол звенел под его сапогами, издавая ритм какого-то неистового танца. Анжелика бросилась к фонарю, чтобы поднять его и осветить сцену схватки, но тот взорвался прямо перед ней, и она чудом успела откатиться в сторону, чтобы огонь не задел её.
— Проклятый колдун! — прорычал Леон, бросаясь к сестре. — Ты цела?
— Вроде да, — она схватилась за руку брата, быстро поднялась на ноги, заглянула ему за спину и неожиданно издала пронзительный крик.
— Рауль, осторожней! Нет!
