— Передала, — отозвалась Эжени самым дружелюбным тоном, на какой только была способна. — Но я пришла не на исповедь. Так получилось, что утром я прогуливалась у реки и нашла вот это, — она вытащила бусину из кошелька и продемонстрировала её священнику. Тот взял её и внимательно осмотрел, подставив под падающий из двери луч света, — при этом его глаза потемнели ещё больше, а морщины на лбу прорезались глубже.
— Не от ваших ли это чёток? — спросила Эжени.
— От моих, — кивнул отец Клод, взвешивая бусину на ладони. — Где вы её нашли?
— На берегу реки — она валялась в траве, — ответила девушка, не отводя глаз от лица собеседника. — Как это у вас так получилось порвать чётки?
— Всё просто, — отец Клод выглядел совершенно спокойным. — Я ходил возле реки, сочиняя очередную проповедь, — думаю, вы знаете, как благотворно шум воды действует на человеческий разум. Но моё одеяние, увы, не способствует прогулкам по лесу. Я зацепился за куст, чётки, висевшие у меня на поясе, порвались, и бусины рассыпались по земле. Я, конечно, собрал их и, только придя домой, недосчитался одной. Пришлось заменить пропавшую бусину на вырезанную из дерева, — он отцепил от пояса чётки и показал гостям. Леон так и впился в них взглядом — действительно, среди гладких чёрных бусин выделялась одна тёмно-коричневая. Внизу болтался изящный крестик, а нить, на которую были нанизаны бусины, показалась Леону хоть и тонкой, но очень крепкой.
— И вы не вернулись к реке позже, чтобы найти бусину? — Эжени спрашивала совершенно безмятежно, но именно это заставило Леона насторожиться — уж очень много внимания она уделила такой простой вещи.
— У меня были дела и поважнее, — священник поморщился. — К тому же, я был уверен, что бусину уже давным-давно утащила в гнездо сорока или забрал домой для игр какой-нибудь ребёнок. К чему гоняться за такими мелочами? Впрочем, я рад, что вы вернули мне мою собственность. Надеюсь, и вы сама скоро вернётесь в нашу церковь, — он сжал кулак, и чёрная бусина скрылась от глаз Эжени и Леона.
— Возможно, — задумчиво ответила девушка. — Возможно. До свидания, отец Клод.
— Благословит вас Бог, — священник перекрестил её. На Леона он за время всего разговора обратил не более внимания, чем на муху, кружащуюся в золотом луче.
Они уже подошли к самой двери, когда Леон вспомнил ещё об одном важном моменте.
— Вы сказали: «Давным-давно», — напомнил он, разворачиваясь на каблуках. — А насколько давно вы потеряли бусину?
— Не помню, — пожал плечами священник. — Может, месяц назад, может, больше. А это имеет значение?
— Возможно, — повторил Леон слова Эжени. — Возможно.
На улице девушка обратилась к сыну Портоса с вопросом, ставшим уже почти привычным:
— И что вы обо всём этом думаете?
— Не вижу ничего подозрительного, — хмыкнул он. — Священникам не запрещается разгуливать по берегу и цепляться за кусты.
— Это правда, — согласилась Эжени. — Но я всегда считала, что отец Клод — очень внимательный к деталям и дотошный человек. И он не заметил укатившейся бусины? И не пошёл к реке позже, чтобы найти её?
— Может, сгущались сумерки? И он торопился домой, чтобы не встретиться с лесными духами? — предположил Леон. — Ты можешь быть хоть трижды служитель церкви, но от встречи с нечистой силой это тебя не спасёт.
— Может быть, — протянула она. — В любом случае, с бусиной мы разобрались, вернули её законному владельцу. Теперь надо зайти в дом к брату Агнессы — если я правильно помню, его зовут Гийом Лефевр…
— Как вы думаете, скоро ли разнесутся слухи про явление утопленницы? — спросил Леон, когда они шагали по узким улочкам. — Пока что об этом знаем только мы двое и Этьен Леруа, так? И Этьену невыгодно рассказывать кому-то о своих ночных похождениях.
— Боюсь, что скоро, — вздохнула Эжени. — Во-первых, слухи о её появлениях ходили и до этого дня…
— Знаю, сам слышал на постоялом дворе, — кивнул он.
— А во-вторых, Этьен наверняка проболтается своей любовнице или кому-то из своих друзей, и к вечеру об этом будет знать каждая собака.
— Собаки, наверное, уже знают, — усмехнулся Леон. — Они ведь первыми чуют нечистую силу…
Небольшие аккуратные деревенские дома стояли близко друг к другу и на первый взгляд совершенно ничем не отличались. Тем не менее Эжени уверенно завернула во двор одного из них, где двое мальчишек лет пяти-шести увлечённо сражались, тыкая друг в друга палками и старательно делая вид, что это шпаги. Неподалёку развешивала мокрое бельё пышнотелая рыжеволосая женщина. Она обернула к гостям лицо, оказавшееся необычайно улыбчивым и милым, отставила корзину с бельём и заторопилась к Леону и Эжени.
— Шарль! Рене! — прикрикнула она на мальчиков. — Ну что за несносные мальчишки — только и знают, что играться целый день! Вы что, не видите, что к нам пожаловали госпожа Эжени и господин Лебренн?
