В библиотеке она, всё ещё поёживаясь от холода и сырости, опустилась в кресло и закуталась в клетчатый плед. Сын Портоса сел на своё привычное место и с интересом уставился на Эжени, её взволнованное лицо, блестящие глаза и вздымающуюся от быстрого подъёма по лестнице грудь.
— Вы узнали что-то новое? По поводу Катрин Дюбуа?
— Именно, — она до сих пор пыталась отдышаться, откидывая со лба влажные пряди. — Послушайте, Леон… Есть несколько фактов, которые, скорее всего, связаны между собой. И есть вывод, который я сделала из этих фактов. Возможно, он ошибочен, поэтому я хочу, чтобы вы выслушали меня и сами пришли к этому выводу — или не пришли.
— Я весь внимание, — бывший капитан чуть наклонился вперёд.
— Во-первых, есть Луиза Мерсье, маленькая девочка, заблудившаяся в лесу и по счастливой случайности оставшаяся в живых. Луиза утверждает, что её спас волк, но этому никто особо не верит. Но если предположить, что волк и вправду был…
— … то он вполне мог оказаться оборотнем, — закончил за неё Леон.
— Именно! Во-вторых, есть Катрин Дюбуа, вдова и мать двоих детей, которую домогается Абель Турнье. Он чем-то её шантажирует, но она отказывается говорить чем и вообще отказывается от помощи. Добавлю также, что Турнье — охотник, и он участвовал в поисках Луизы в ту ночь — а это, между прочим, было полнолуние.
— Так, — кивнул Леон, ещё не понимая, к чему она клонит.
— В-третьих, сегодня я заезжала к Жанне Буле, местной травнице и целительнице, и она обмолвилась, что у неё часто бывает Катрин Дюбуа. Покупает лекарственные снадобья для своего сына и жалуется, что дочка боится волка-оборотня. Катрин якобы не знала, чем её успокоить, и обратилась за советом к Жанне, которая рассказала ей множество легенд и поверий об оборотнях. В том числе и о том, как им излечиться от своего… состояния.
— Элиза Дюбуа интересуется оборотнями, — медленно проговорил Леон. — А может, это не она, а её мать интересуется?
— Возможно, — кивнула Эжени. — И последнее: вы помните, во что была одета Луиза Мерсье в ту ночь?
— Как не помнить, — усмехнулся он. — Красный плащ, сшитый отцом-портным, он только про него и твердил.
— И когда девочка вернулась, плащ был сильно изорван.
— В этом нет ничего удивительного, она наверняка успела зацепиться за каждый куст, пока плутала по лесу.
— А вы помните куклу, с которой играла Элиза Дюбуа?
— Смутно, — признался Леон.
— Девочка наряжала её в какие-то лоскутки. Синие и… — Эжени сделала долгую паузу, — красные.
— Вы намекаете, что это могли быть лоскутки от плаща Луизы? — она кивнула, и Леон пожал плечами. — Но это могло быть просто совпадением. Например, портной Мерсье пошил Катрин Дюбуа платье из той же красной ткани, что и плащ своей дочери, а Катрин потом перекроила его и отдала оставшиеся куски ткани дочке, для куклы. Или Катрин… хотя нет, тогда уж скорее её сын, Оливье, нашёл в лесу лоскутки от плаща Луизы, собрал их и подарил сестре. Живут они небогато, так что это был бы довольно ценный подарок, — заметил он.
— Возможно, — протянула Эжени. — Но между историей с оборотнем и семьёй Дюбуа явно существует связь. Зачем Катрин тайком пыталась узнать у Жанны, как оборотень может излечиться?
— Вы полагаете, она может быть оборотнем? — Леон чуть вздрогнул. — Или кто-то из её семьи?
— Почему нет? Тогда всё сходится — она, будучи волчицей, не дала маленькой Луизе пропасть в лесу в ночь полнолуния, потом, уже в человеческом обличье, собрала лоскутки плаща Луизы и отдала их своей дочери — не пропадать же добру! Абель Турнье как-то узнал об этом — допустим, увидел, как она возвращается из леса ранним утром, — и стал её шантажировать. Конечно, Катрин не может никому рассказать о своей тайне, ведь в лучшем случае её ждёт изгнание из деревни, а в худшем — костёр или серебряная пуля.
— Несправедливо, — скрипнул зубами Леон. — Если она и вправду оборотень, то она человечнее многих людей, которых я встречал. И получается, она не лишилась человеческого рассудка, когда превратилась в волчицу? Она всё помнила и защищала маленькую Луизу, как защищала бы собственную дочь?
— Про это я ничего не знаю, — вздохнула Эжени. — Иногда граница между человеком и зверем, человеком и нечистью очень тонка — вспомните хотя бы ундину Агнессу…
— Да уж, её при всём желании не забудешь, — Леон потёр внезапно занывшее плечо. — Но этот Турнье, он совсем безумец? Угрожать женщине, которая способна обратиться в волчицу и перегрызть ему глотку?
— Только в полнолуние, — напомнила Эжени. — Думаю, у него есть запас серебряных пуль… А в обычное время Катрин мало что может ему сделать — разве что попытаться отравить или зарезать кухонным ножом, но он наверняка готов к такому и не даст просто так себя прикончить.
— Безумец, — буркнул Леон. — Обычных женщин ему мало, подавай ему волчицу…
Он порывисто поднялся с места, привычным жестом кладя руку на эфес шпаги.
— Куда вы? — вскинулась девушка.
— К Катрин Дюбуа. Надо сказать ей, что мы обо всём догадались. Теперь-то она уже не станет отказываться от нашей помощи. Если понадобится, я убью этого Турнье! — пальцы Леона крепко сжали эфес.
