Добравшись до холмов, Эжени спешилась, погладила коня по морде, а потом хлопнула по крупу, и он, недовольно фыркнув, поскакал прочь. Ланселот был умным конём, и Эжени надеялась, что он быстро найдёт путь домой. Вокруг уже сгущались сумерки, небо из белёсо-серого стало синеватым, между деревьями клубился туман. Помедлив, Эжени всё же вытащила кинжал и положила его на землю, прежде чем ступить под сень деревьев. Кто знает, может, духи могут учуять железо и разозлятся, что она пришла к ним с оружием? Заколка, конечно, тоже из железа, но она мала и спрятана под волосами — даст Бог, никто её не увидит и не почует.
Эжени шла медленно, вытянув перед собой руки и чутко прислушиваясь к малейшему шороху. Магия, как она надеялась, защитит её от лесных зверей, а если повезёт, то и от духов. Знают ли они о её силе? Могут ли читать мысли? Что вообще духи знают о людях? Что им от них нужно? Холодный ветер заставлял её дрожать с ног до головы, от каждого треска или хруста ветки Эжени дёргалась, сова, мягко пролетевшая над головой и скрывшаяся во мраке подступающей ночи, заставила её присесть. Сначала она звала Леона по имени, но потом замолчала, боясь сорвать голос.
Сердце бешено колотилось в груди, лёгкие сжимались, не то от страха, не то от морозного воздуха. Какая-то часть сознания шептала Эжени, что ещё не поздно развернуться, броситься прочь из леса, а на поиски капитана отправиться завтра утром, собрав людей, но Эжени упрямо гнала от себя такие мысли. Завтра может быть уже слишком поздно, Леон попадёт под власть чар и никогда не сможет вернуться к нормальному состоянию. Возможно, уже поздно? Он уже заколдован? Эжени зло смахнула рукой слезу. Только сейчас, бродя под слабым светом пробивающейся сквозь облака луны по тёмному зимнему лесу, она поняла, что вытолкнуло её из безопасного замка навстречу полной неизвестности, что погнало её спасать Леона. Это было не стремление помочь своему верному другу или вернуть своего стражника, нет, это было нечто куда более глубокое.
— Я люблю его, — прошептала Эжени в темноту деревьев.
Она не задумывалась, откуда тянутся истоки такой любви, лежит ли у её основания восхищение храбростью Леона, его желанием защищать слабых или сочувствие к его тяжёлой судьбе — судьбе человека, которого никто никогда не любил, кроме, разве что, матери. Бывший капитан стал бесконечно дорог Эжени, со всеми его недостатками, упрямством и склонностью к невыполнению приказов. Если понадобится, она пойдёт за ним на край света, защитит его от любой опасности, будь то люди или духи, крестьяне или короли. Эта мысль заставила девушку воспрять духом, и донёсшееся спереди нежное пение вызвало у неё не страх, а прилив облегчения: значит, она на верном пути.
Вокруг снова заклубился туман, ещё гуще, чем раньше, и Эжени вдруг почувствовала, что ноги у неё сделались ватными, голова кружится, а идёт она очень медленно. Перед глазами всё поплыло, и она поспешно дотронулась до заколки. Вчера вечером она прочитала над ней все необходимые заклинания, но сработают ли они, защитит ли оберег от лесных духов?
«Что ж, по крайней мере, я ещё могу ясно рассуждать», — подумала Эжени, сквозь опущенные ресницы наблюдая за стайкой девушек, выбежавших из-за деревьев. Их стройные светящиеся тела изгибались, как ветви, напомнив ей о плясках цирковой танцовщицы Греты, белые платья — или рубашки? — казались сотканными из тумана. Девушки со смехом и пением окружили Эжени, и вскоре она обнаружила, что они ведут её куда-то вглубь леса. Их волосы переливались серебром, глаза были желтовато-белыми, и в них отражался свет луны. Судя по тому, что они несильно сжимали руки Эжени и не проявляли никакой тревоги, она уже должна была попасть под власть чар и не оказывать сопротивления. «Стало быть, оберег сработал. Что ж, значит, у меня ещё есть шанс», — подумала она, следуя за светящимися созданиями.
— Кто вы? — слова как будто таяли на языке и звучали невыносимо медленно.
— Мы — дети леса! — хором ответили девушки и рассмеялись. Их смех звоном серебряных колокольчиков разнёсся по лесу. Эжени почувствовала, что ей становится тепло, и увидела, что снега на земле больше нет. Мало того, пожухшая трава вновь приобрела сочный зелёный цвет, деревья больше не были голыми — их опять укрыла пышная листва. Под ногами мягко пружинил зелёный мох, от земли поднимался пар, а света сразу стало больше — он не только исходил от луны, но и лился золотистыми потоками откуда-то сверху.
— Куда вы меня ведёте? — язык заплетался, как у пьяной, глаза слипались, и Эжени встряхнула головой, чтобы согнать подступающую сонливость.
— К Ольховому королю! К королеве фей! У нас нынче праздник! — на этот раз девушки закричали все наперебой. Оглядываясь по сторонам, Эжени с трудом заставляла себя не вздрагивать от изумления, а сохранять на лице сонное выражение.
