И, зная, чем можно утешить гнев ага, он позвал Баба-Гейдара и приказал ему подать шербета и «заправить» кальян. Услышав слова «шербет» и «кальян», шейх уселся.
— Вот, вы говорите, «не сердитесь, не раздражайтесь», а как же с вами не раздражаться, когда я веду серьезную беседу о шестистах туманах, а вы со мной поступаете, как с теми базарными невеждами, которых любой часовщик, любой хоучи может за грош заставить сесть в бест да прикладывать печати к «чельвари». Вы привыкли, что эти ничтожные лгуны готовы из-за каждого аршина тысячу раз поклясться, а цену назначают в десять раз большую, так думаете, что и со мной, как с этими людьми без убеждений, можно говорить о пятидесяти туманах.
Ферох сказал:
— Да что же мне делать, ага, когда я больше дать не в состоянии.
— Ну, это несерьезный разговор, — начал ага-шейх.
Как это так не в состоянии? Разве в этом городе, в таком большом городе, может такое быть, чтобы кто-нибудь оказался не в состоянии достать денег? Нет, этого уж не извольте говорить. Только скажите любому деллалю, он вам сейчас сколько угодно отпустит от одного шаи до ста тысяч туманов.
— На это, — сказал Ферох, — нужен или поручитель, или залог. А у меня залога нет.
Ага-шейх сказал:
— Можно подумать, что вы живете в Чалэ-Мейдане, возле гробницы Ага и ваш дом больше пятидесяти туманов не стоит. При этаком-то красивом доме, да сохранит его бог для вас!
Ферох понял, что ага-шейх говорил о залоге его дома. Нет, Ферох не хотел этого! Ферох не мог думать об этом. Заставить отца на старости лет нищенствовать!
Но опять он вспомнил о Джаваде, который все сидит в назмие, которому предстоит сидеть еще шесть месяцев в темной камере, который, может быть, умрет...
Он решился и спросил:
— Ну, хорошо, скажите, сколько же, в конце концов, я должен предложить ага?
Ага-шейх сказал:
— Ну, куда ни шло, пусть не по-нашему и не по-вашему, — предложите ага сто пятьдесят туманов да соизвольте пятьдесят туманов мне за хлопоты. Но уже меньше этого и не думай-то, ничего не выйдет.
Ферох согласился. Уходя, шейх сказал:
— Если вам понадобится заключить какую-нибудь сделку, ну, например, что-нибудь заложить для засвидетельствования сделки, — пожалуйте к ага: он вам бесплатно засвидетельствует.
Ферох внутренне засмеялся. Шейх ушел.
Условились, что он заставит ага написать тоусиэ, а Ферох приготовит деньги. Но шейх настойчиво подчеркнул, что до тех пор, пока Ферох не приготовит деньги и не внесет половину, тоусиэ в назмие послано не будет.
Откуда у Шейх-Мохаммед-Керима явилась такая доверчивость и как он согласился, чтоб была внесена вперед только половина, а другая потом, и почему он не беспокоился, что Ферох не внесет этой второй половины и ее, как говорится, не скушает, это было неизвестно.
Бедный Ферох не знал, что делать. Ему хотелось спасти Джавада. Но он никогда не думал о том, что заставить хезрет-э-ага написать тоусиэ стоит двести туманов. Он надеялся, что ага посочувствует ему так же, как посочувствовал Мохаммед-Хасану, и что письмоводитель пожалеет его и заставит написать в назмие. Но, видно, красивенький домик Фероха пришелся по вкусу письмоводителю, и он решил им завладеть. Поэтому он и говорил все время о залоге, как о способе добыть денег.
Ферох никогда до сих пор не прибегал к подобным способам и не знал даже, с кем говорить о таких деньгах. Он и отец его, существуя на свои скудные доходы, никогда ничего не закладывали. Но Ферох принял решение заложить дом, и решение его было твердо. Дом принадлежал ему, так как отец, не имевший других детей, передал ему дом в наследство.
Ферох позвал Баба-Гейдара и спросил его, не знает ли он здесь, поблизости, какого-нибудь деллаля.
— Есть такой, — сказал Баба-Гейдар. — Мирза-Реза зовут.
Ферох велел ему привести Мирза-Резу.
Баба-Гейдар ушел.
С величайшим трудом, после долгих поисков, он нашел деллаля и привел.
— Здесь он, у ворот.
— Впусти.
Перед Ферохом стоял высокий тонкий человек с желтым лицом, на котором виднелись маленькие круглые глазки, в черной войлочной шапке и в белом сэрдари, поверх которого был накинут тонкий черный аба.
Предложив ему садиться, Ферох сказал:
— Мне понадобилось некоторое количество наличных денег. Что касается обеспечения и залога, то я могу дать в залог часть этого дома.
Дом понравился деллалю. В душе он говорил себе: «Вот бы купить этот домик для того депутата... Можно бы заработать».
Он имел в виду депутата, у которого шесть лет назад ничего не было, но в результате долгих занятий журналистикой и депутатства появился капиталец.
Он переспросил:
— Часть дома? Как же это так? Не понимаю.
— А вот как, — ответил Ферох. — Дело в том, что мне нужно немного денег. Только двести туманов.
Услышав «двести туманов», деллаль опечалился. Он рассчитывал, что Ферох скажет «тысячу» и уже готовился заключить сделку и забрать дом.
Однако, не желая упускать из рук заработка, он приступил к переговорам.
