– Роман Давидович? Прошу прощения за беспокойство… Здесь сотрудница, Аверина, настоятельно просит встречи с вами. Я предупреждал её о вашем… – Кощей осёкся, отнял трубку от уха и недоуменно посмотрел на неё, потом на меня. – Можете зайти, Надежда Сергеевна, – произнёс с лёгким снисхождением, опуская взгляд обратно к бумагам.
Я сорвалась с места, не давая себе времени передумать. Сердце заколотилось, разгоняя кровь по венам, дыхание перехватило от волнения. Толкнув дверь кабинета, я переступила порог, ощущая себя так, будто вот-вот прыгну в воду с десятиметровой вышки!
Роман стоял у панорамного окна, руки в карманах брюк. Его взгляд, острый и тяжёлый, мгновенно нашёл мой. Широкие плечи были напряжены, а в воздухе витало что-то густое, почти осязаемое – смесь гнева и усталости. Два дня без него – и мои колени подкосились не только от страха, но и от того, как сильно я по нему соскучилась.
– Привет… – тихо выдохнула, нервно поправив сумку на плече.
– Здравствуй, Надя. Садись, – ровно ответил Радов.
Меня кольнуло его холодное спокойствие. И сразу смутило, что он даже не спросил, зачем я пришла, будто уже всё знал. Дистанция между нами, несмотря на пустой кабинет, казалась непреодолимой пропастью. Я прошла к овальному столу заседаний и опустилась на ближайший стул, а Роман остался стоять – высокая, неподвижная фигура у окна.
– Я не хотела тебя отвлекать… Но это очень важно! – начала, стараясь унять дрожь в голосе.
– Я знаю, почему ты здесь, – перебил он, не меняя тона. – И постараюсь ответить на твои вопросы, касательно того, что прямо сейчас происходит в кабинете старшего аналитика.
Чувствуя, как жар бросился в щёки, я на одном дыхании выпалила:
– Неужели мы под подозрением?..
– Не вы, – отрезал Роман резко. – Только Ольга.
Я опустила взгляд на гладкую столешницу, покачала головой. Сердце сжалось от чувства несправедливости.
– Это ошибка, – напряженно произнесла. – Рома, это не она, я уверена! Всё это… какое-то недоразумение! Она бы не стала рисковать своим местом.
Хозяин кабинета шумно втянул воздух через ноздри, словно сдерживал раздражение.
– Никакой ошибки нет, – жестко сказал, поджимая губы. – У Ковалёвой была встреча с представителями «ТехноГранд» – конкурентами, которые жаждут заполучить корейских партнёров. Это зафиксировано и доказано.
– Но я не понимаю… – Переполненная замешательством, я уставилась в пространство. – После стольких лет преданности компании, что вдруг могло толкнуть её пойти на такое? Какие мотивы?.. Я взаимодействовала с Ольгой Валерьевной каждый день. Я бы заметила хоть что-то! Её могли подставить, обмануть… Корейцы ведь хотели работать с нами!
– Хотели, пока им не предложили больше! – рявкнул Роман, и я невольно вздрогнула. – Твои чувства и «я бы заметила» – не доказательства, Надя. А мотивы Ольги выяснит служба безопасности. То, что ты могла видеть или не видеть, не имеет никакого значения. Ты – помощница в аналитическом отделе, а не детектив.
Я сжала губы, чувствуя, как нос начинает щипать от захлестывающих эмоций. Он смотрел на меня сверху вниз – не мой Рома, а Роман Давидович, холодный и непреклонный начальник.
– Да, я не детектив, – тихо, но твёрдо возразила я, поправив свои очки. – Но и не слепая. Я умею анализировать, взвешивать и наблюдать...
– Значит, ты ставишь под сомнения мой опыт? – перебил он, голос стал ледяным, как сталь.
– Нет, я… Я просто хочу сказать, что…
– Будь я настолько слеп и наивен, как ты сейчас, моя компания рухнула бы в первый же месяц, – отчеканил Радов, приблизившись к столу. – Твои аргументы – это эмоции, Надя, а не факты! Оставь свои домыслы и иди домой. Сегодня тебе нечего делать в офисе.
Я замерла, оторопело глядя на мужчину. Обида ужалила в груди, но я покорно поднялась из-за стола.
– Как скажете, Роман Давидович, – произнесла напряженными губами. – Простите, что побеспокоила.
Он промолчал. Его взгляд, цепкий и тяжёлый, провожал меня, пока я шла к двери. Я чувствовала его на спине, как раскалённый металл, но Рома не остановил меня, не смягчился. Умом я понимала: сейчас ему нет дела до моих чувств – на кону слишком многое, проект, компания, его репутация. Но сердце кричало, что Ольга Валерьевна не виновата, что моя интуиция, мой маленький опыт наблюдений не могут так сильно ошибаться! Она – жертва, а не предатель. И я не могла просто это проглотить…
В лифте слёзы хлынули сами собой, горячие и горькие. Я прижалась лбом к холодной стене, пытаясь унять дрожь в руках. Все из-за осадка – тяжёлого и липкого, как смола. Он так легко списал меня со счетов, будто никогда и не воспринимал всерьез! И значение я имела только в его спальне.
Конечно, эти выводы нашептывала задетая гордость… Но я всё равно не могла поверить, что Ольга способна на предательство. И это упрямое чувство, эта уверенность только глубже вгоняли меня в смятение, которого я не могла ни понять, ни заглушить.