Лежать в объятиях Кирилла оказалось неимоверно приятно и уютно, а зная, какой тяжелый день предстоит, хотелось продлить мгновение. В душе царило умиротворение и покой, и я старалась не думать о грустном. Хотя в голову лезли мысли насчет того, что смерть и любовь всегда рядом. Не случись несчастья с Аделаидой Стефановной, и я бы никогда не пришла к Ольховскому.
После звонка Сашки пришлось вставать и плестись под душ, а Кирилл занялся нашим завтраком. Как же с ним легко! Наверное, потому, что знаем мы друг друга сто лет. С утра меня напрягло его жесткое заявление о том, что между нами все будет. Такое поведение противоречило характеру Кира, которого я знала. Приятно убедиться, что он изменился не настолько круто, и все это было для того, чтобы я увидела в нем мужчину.
«Ага, увидела и даже пощупала», – хихикнула про себя.
– Будешь так улыбаться, и я утащу тебя в постель.
Лениво приоткрыв глаза, обнаружила его обнаженный торс буквально перед носом. Обняв, прислонилась щекой, пробормотав:
– Не нужно о постели. Я спать хочу. – Возмущаться о том, что будят тут всякие в несусветную рань, не стала. Вот на это жаловаться совсем не хотелось. – Если бы не Сашка, сама бы тебя туда утащила.
– Ты расскажешь ей о нас? – спросил он, обнимая меня.
– Нет.
Если бы к нему не прикасалась, никогда бы не поняла, что он напрягся, так как вопрос был задан совершенно ровным тоном:
– Почему?
Открыв глаза, подняла голову, взглянув на Кирилла снизу вверх. Взгляд зеленых глаз был спокоен, а вот выражение лица непроницаемо.
– Не хочу говорить о том, что счастлива, когда у нее горе. Потом, ей сейчас не до меня.
Провела рукой по его спине и боку, погладив. Пальцы нащупали шрам. Я обратила на него внимание еще раньше, но тогда было не до вопросов.
– Откуда это у тебя? – обвела рубец.
– Долгая история. Пей кофе, остынет, – отстранился Кирилл.
Нехотя отпустила его и потянулась к чашке. Кофе точно не помешает. Может, взбодрит.
Кир сел за стол, но я не собиралась отступать. Хотелось узнать о нем как можно больше.
– И все же. В армии?
– Нет, еще до нее. Прицепились отморозки и порезали, – спокойно сообщил Кирилл, орудуя ножом и вилкой, разрезая на кусочки блинчик.
– Ты лежал в больнице?! – сообразила я. Путем недолгих подсчетов стало ясно, что это случилось после выпускного, но перед тем, как он ушел в армию. Возможно, все произошло после его признания мне, и он именно поэтому не искал со мной больше встреч.
– Да, пришлось немного поваляться.
– Но почему никто мне не сказал?! – Я не могла понять. – И ты молчал.
– Я никому не говорил. Стоило представить, как мне начнут всем классом таскать апельсины и бананы, так начиналась аллергия на фрукты, – пошутил Кирилл, но потом бросил на меня острый взгляд. – Если б ты позвонила – сказал бы, а звонить самому – нарываться на жалость.
Представила, как он лежал в больнице и его никто не посещал, кроме родных, и сжалось сердце. Знала бы я тогда! Стало совестно. Захотелось объяснить свое поведение. Получалось, что меня не было рядом, когда была нужна. Мы же дружили. Какой из меня тогда друг?
– Дуралей! Ты ошарашил меня и пропал. Я понимала, что нам нужно поговорить, рука много раз тянулась тебе позвонить, но потом приходила мысль, что ты, возможно, уже жалеешь о своих словах, раз больше не пришел. Если бы я узнала, что ты в больнице, – обязательно бы навестила. И совсем не из жалости!
Да что теперь об этом говорить. Расстроенная, повертела в руках вилку, наблюдая за тем, как ест Кирилл. У самой от волнения аппетит пропал и кусок в горло не лез. Раз уж мы заговорили о прошлом, решила задать еще один вопрос.
– Не понимаю, почему ты не стал поступать и пошел в армию. Из-за нападения?
– Частично, – ответил Ольховский. Чуть помедлил, а потом прямо посмотрел на меня и продолжил: – Пока валялся в больнице, у меня было много свободного времени.
Он сделал паузу, и я почувствовала, что сейчас услышу нечто важное.
– Я не знал, как у тебя дела, ты не позвонила ни разу, и я… взломал твои аккаунты в соцсетях.
Вилка выпала из рук, звякнув по тарелке. С ужасом уставилась на Кирилла. Нет, напугало не то, что он меня взломал, – я просто вспомнила, о чем мы в то время с Сашкой переписывались. Она довольно нелицеприятно отзывалась о Кирилле и долгое время не могла успокоиться, ехидно проезжаясь на его счет и подкалывая меня.
– Вижу, ты помнишь, что я там прочитал, – резюмировал Кирилл, а у меня пересохло во рту. – Впрочем, в чем-то Лебедева была права. Я был настоящим ботаником и тебе не пара. В какой-то момент понял, что, окажись ты рядом со мной при нападении, я бы не смог тебя защитить. Настоящий слабак.
– Желая стать сильнее, люди идут на курсы самообороны. Зачем было идти в армию?
– Мне захотелось круто изменить свою жизнь и сменить обстановку, – равнодушно пожал плечами Кирилл. – Сейчас понимаю, что это было правильное решение.
– Не хотел случайно встретиться со мной?
– А что мы могли друг другу сказать? Я был смешон.
