– И ты думаешь, что именно поэтому она и уехала? Потому что могут подумать, что это она убила раба? – запальчиво проговорил Майкл. – Если это причина… черт подери, какая же глупость! Кто вообще обвинит хозяйку плантации в убийстве какого-то… – Он осекся, встал и принялся разгуливать по кабинету. – К тому же убивать не в характере Ханны. Она может раздражаться, быть своевольной, да бог знает какой еще. Но убить – нет. Не верю. И никто не поверит!
– Я тоже так думаю, масса.
– Может, она случайно споткнулась о тело и испугалась, что ее могут обвинить в убийстве этого Леона?
– Возможно.
– Если так, то бегство – самое худшее из того, что можно было предпринять. – Майкл ударил кулаком в ладонь, подошел к окну и стал смотреть в никуда. – А что подумали в Уильямсбурге, когда ты об этом сообщил?
– Я никому ничего не сказал, масса Майкл. Леона похоронили здесь, в «Малверне». Никто не знает. Я сам его похоронил.
– Ты
– Кто хватится какого-то там раба, масса Майкл.
Генри смотрел на него спокойным взглядом, и помимо своей воли Майклу пришлось отвести взгляд.
– Конечно, ты прав. Но все же ты рисковал. – Он заставил себя посмотреть на надсмотрщика. – Похоже, я понял… в этом случае ты решил, что никто ничего не узнает, ни у кого не будет возможности обвинить Ханну в преступлении.
– Я… так думаю. – Генри посмотрел на шляпу, которую мял в руках. – Леон, он был плохой. И я виноват в том, что он оказался здесь. Я уговорил старого хозяина купить его…
Майкл снова подошел и положил ему руку на плечо.
– Я благодарен тебе, Генри, за все, что ты сделал… – Потом выпалил: – Вот ведь глупая девчонка! Зачем, ради бога, зачем? У тебя есть хоть какие-то мысли, куда она могла отправиться?
– Нет, масса, – покачал головой Генри. – Она мне не сказала. Я только знаю, что экипаж свернул с большой дороги на север.
– А это значит, что она может быть где угодно. Найти ее нет никакой надежды! Интересно, а этот Сайлас Квинт что-нибудь знает?
– Понятия не имею.
Майкл отрезал:
– Завтра же отправлюсь в Уильямсбург и переговорю с ним. – Он вздохнул. – Я смертельно устал и есть хочу. Можешь идти, Генри. Будешь проходить мимо кухни, скажи там, чтобы побыстрее принесли мне ужин.
– Слушаюсь, масса.
И все же Генри мялся. Майкл бросил на него резкий взгляд. Надсмотрщик рассматривал свою шляпу, яростно вертя ее в больших руках.
– Ну, Генри?
Генри поднял глаза, явно не желая говорить.
– Давай выкладывай, что еще?
– Тут вот еще что, масса Майкл… Миссис Ханна ждет ребенка.
– Господи, что ты такое говоришь? Ты уверен?
– Уверен. Это уже заметно.
Мысли Майкла мчались вскачь, он вернулся в прошлое. Когда это произошло? В конце ноября? Это его ребенок?
– Ты не знаешь, какой срок… нет, конечно, не знаешь. Спасибо, Генри. Можешь идти.
Когда Генри вышел, Майкл налил себе еще коньяка и залпом выпил. Раскурил от свечи еще одну отцовскую сигару и опустился в старое кресло. Голова у него шла кругом, он пытался осмыслить новый поворот событий. Ханна беременна? Но если это правда и ребенок его, то зачем, черт подери, она сбежала?
Конечно, существовал простой ответ, который Майкл и слышать не хотел. Ребенок не его. Он от другого мужчины.
Сайлас Квинт прожил последние месяцы так, как раньше и представить себе не мог. Когда той ночью он привез домой из «Малверна» железную шкатулку и вскрыл ее, содержимое превзошло все его самые смелые мечтания. Он стал богатым человеком.
Наконец-то он получил все ему причитающееся!
И кто когда-либо заподозрит, что он украл шкатулку? Подозревать его могла лишь Ханна, но она уехала навсегда.
Он купил себе прекрасную одежду и лошадь. Ел и пил самое лучшее. Когда его спрашивали, откуда у него внезапно взялось такое богатство, он провозглашал: «Это наследство от дальнего родственника в далекой Англии, о котором старый Квинт и знать не знал!»
А поскольку он всегда угощал тех, кто его спрашивал, они безоговорочно принимали это объяснение. Его даже стали теперь пускать в «Рейли», где раньше вышвырнули бы на улицу, посмей он только нос туда сунуть.
Прошлым вечером именно в «Рейли» он набрался ромом так, что едва смог до дому доковылять. Из своих богатств он ничего не потратил на обустройство своей халупы. Его мало интересовало место, где он спал. Есть где улечься, вот и хватит.
Некоторым собутыльникам он рассказывал расширенный вариант своего вранья, хвастаясь, что подумывает отправиться морем в Англию посетить могилку дядюшки, который так позаботился о бедном племяннике, что оставил ему все состояние. А может, тетушки, он вечно путался, от одного рассказа к другому, кем же был тот богатый родственник.
Соответственно, на следующее утро, когда его кровать запрыгала и затряслась после грандиозной попойки в «Рейли», Квинту показалось, что он плывет на корабле.
Затем глухие удары вкупе с пляской кровати окончательно его разбудили, и Квинт понял, что это не сон. Кровать и вправду подвинулась чуть ли не на метр.
