В том районе, где стоял дом Квинта, улицы не были вымощены булыжником. Это была просто земля, полная рытвин, на которых коляску подбрасывало. Колеса поднимали тучи пыли. Люди выходили из своих домишек поглядеть, но Ханна знала, что не на нее. В этом районе люди не были добрыми соседями, Ханна не знала никого из них, кроме как в лицо, и очень сомневалась, что теперь они узнали в ней дочь Мэри Квинт. Они глазели потому, что, наверное, впервые увидели у себя в районе красивую коляску. Они выстроились по обочинам и, не скрываясь, таращились на дорогу.
Наконец, Ханна подалась вперед и тронула кучера за плечо.
– Вот здесь Джон. Второй дом справа.
Кучер эффектно натянул вожжи, и серые лошади остановились. Он спрыгнул с козел и протянул руку Ханне, помогая ей сойти.
Джон был немолод, но высок и широк в плечах. Росту в нем было больше метра восьмидесяти, руки были огромными, и он отличался необычной для своих габаритов легкостью движений. В ливрее он выглядел просто великолепно. Ханна знала, почему Малколм послал именно Джона: с ним она чувствовала себя в безопасности. Он излучал какую-то спокойную уверенность и говорил как человек образованный. Ханна как-то раз из любопытства спросила о нем Вернера.
– Я нанял преподавателя, чтобы тот жил в «Малверне» и обучал Майкла. Джон попросил меня разрешить ему сидеть на их уроках. Я не видел в этом ничего плохого.
Это был единственный раз, когда Малколм Вернер упомянул своего сына.
Ханна на мгновение замешкалась, глядя на дом, где провела столько несчастных лет. В отличие от других домов на улице, в этом будто и вовсе никто не жил. Девушке показалось очень странным, что мать не выбежала ей навстречу.
Она вздохнула.
– Ну, думаю, мне лучше войти в дом и со всем там разобраться.
– Да, мэм, – тихо отозвался Джон. – Если понадоблюсь, я здесь.
– Спасибо, Джон, – улыбнулась Ханна.
По короткой земляной дорожке она прошла к дому, гордо подняв голову, как делают благородные дамы. Дверь была приоткрыта.
Не постучав, Ханна распахнула ее и вошла, позвав:
– Мама! Это я, Ханна!
В доме было очень грязно, и Ханна была поражена. Мать даже такую лачугу всегда старалась содержать в чистоте и порядке. Теперь дом напоминал свинарник. Ханна предчувствовала, что случилось что-то плохое.
Она сделала еще несколько шагов и позвала, на этот раз погромче:
– Мама, это Ханна! Ты где?
Ханна услышала в спальне какую-то возню и ждала, не отрывая глаз от двери. Она открылась, и появился Сайлас Квинт. Одежда у него была мятой после сна и заляпанная пятнами от еды и вина. Даже на расстоянии она слышала исходивший от него жуткий запах.
При виде Ханны он вытаращил глаза все в красных прожилках, словно они кровоточили. Похожий на свиной пятак нос был краснее обычного.
– Ой, гляньте-ка! Благородная дама явилась навестить папочку!
– Я не к тебе. Где мама?
– Слыхал я, как ты прилетела в «Малверн» и высоко там забралась. Думал вот к тебе заехать. У старика Квинта тяжелые времена. – В его голосе послышалось знакомое нытье. – Думал, может, ты подашь мне пару монет.
– Ничего ты от меня не получишь, понятно? Ничего! А если нос свой покажешь в «Малверне», мистер Вернер тебя выставит!
– Ты позволишь ему так обойтись с пожилым отцом?
– Ты мне не отец! – вспыхнув от злости, воскликнула Ханна. – Так где мама?
– Мэри Квинт уж месяц как умерла и похоронена, – ответил Квинт, пряча глаза.
– Умерла? Не верю! – Ханна была ошарашена. Она пошатнулась и оперлась о стену. Ей на мгновение показалось, что сейчас она упадет в обморок.
Невнятно, словно через тонкую стену, она услышала снисходительный голос Квинта:
– Грустно, но так. Моя бедная Мэри, умерла и похоронена в могиле для бедняков.
Ханна собралась с духом и вперилась взглядом в ненавистное лицо.
– Почему мне не сообщили?
– Так ты же сбежала и бросила свою бедную маму. Я думал, тебе будет все равно. – Он в открытую насмехался над ней, даже не притворяясь скорбящим.
– От
Квинт снова отвел глаза.
– Несчастный случай. Вышла посреди ночи по нужде, поскользнулась на лестнице и упала. Сломала шею, как тростинку. Умерла до того, как я прибежал.
Уклончивое поведение Квинта насторожило ее. Ханна выпрямилась и стальным голосом заявила:
– Не верю! Это ты ее убил, знаю, что убил! Ты всегда избивал маму. Ты ударил ее и сломал ей шею!
– Не говори так, девонька. – Глаза Квинта лихорадочно заметались. – Кто-нибудь услышит. Все было не так, клянусь. Это был несчастный случай, даю слово!
– Слово даешь! – с презрением отозвалась Ханна – Ничего твое слово не значит. Ты всегда предпочитал врать. Это ты убил маму, знаю, что ты. Грязный убийца! – Ханна знала, что почти кричит и вот-вот сорвется. – И ты за это заплатишь. Я добьюсь, что ты заплатишь, пусть это будет последнее, что я в жизни сделаю!
– Не кричи так, девонька! Тише, ради бога, тише!
Квинт пошел на нее, активно жестикулируя и прося замолчать.
Не обращая на него внимания, Ханна завизжала:
– Убийца! Убийца!
