– Я ведь уже сказала, детка, потому что он был настоящий человек. Кто-то говорит, что он был очень большой. Кто-то из видевших его рассказывает, что он был не больше обычного человека. И все равно он был очень высокий. Я прекрасно помню одну историю о Великом Джоне. Похоже, хозяин плантации, где Великий Джон был рабом, любил поиграть и всегда втягивал Джона туда, где можно сделать ставки. Так вот, Джон всегда выигрывал для своего хозяина, но делал все по-своему. И вот однажды его хозяин разговаривал с другим белым, и они начали хвалиться своими рабами. Другой белый говорит: «У меня есть ниггер, который побьет любого ниггера!» А хозяин Джона отвечает: «Моего Джона никто не побьет. Ставлю на него пятьдесят фунтов против твоих».
Так вот, другой белый согласился, и они порешили, что бой будет в субботу утром в городе ровно через месяц. Народ съезжался и сходился со всей округи, как на ярмарку. Приехал даже губернатор штата с женой и дочкой. А уж сколько ставок сделали!
Другой плантатор привез своего ниггера пораньше, часа за два до боя. Говорят, что ниггер был очень здоровый. Такой здоровый, что по ночам приходилось ему нагибаться, чтобы о звезды не удариться. С полдесятка белых дам как его увидали, так в обмороки и хлопнулись. Когда хозяин Джона увидел того ниггера, то понял, что проиграл пари. Того ниггера никому не дано было побить!
А Джон не показывался, пока до боя не осталось несколько минут. А когда тот ниггер разделся и приготовился биться, вышел Джон, разодетый как король колоний. В черных сапогах, ярко-красных штанах, в белой рубахе с кружевным воротником, в модной шляпе и с тростью с золотым набалдашником.
А потом он проделал такое, что у всех дух захватило. Подошел туда, где сидел губернатор с женой и с дочкой, замахнулся и ударил девочку прямо по лицу. А потом еще раз. Все белые пришли в ужас и повесили бы Джона на первом же суку, если бы еще кое-что не случилось.
Другой ниггер, с которым Джон должен бил биться, увидел, что сотворил Великий Джон, и пустился наутек. Убежал так далеко, что больше его никто не видел.
Бесс умолкла, ожидая обычного вопроса. Его задал один из ребятишек.
– Бесс, а почему другой ниггер убежал?
– Ну, детка, – с улыбкой ответила Бесс, – когда он увидел, что произошло, он понял, что если Великий Джон такой плохой, что может ударить белую девочку, то сможет лупить его, когда ему заблагорассудится. А когда до белых, наконец, дошло, что Великий Джон всех перехитрил, они прямо с ума посходили и принялись хохотать. Особенно радовались те, кто поставил на Великого Джона. Его хозяин был доволен, потому как выиграл пятьдесят фунтов. Он половину выигрыша отдал губернатору, чтобы тот не особо сердился на Великого Джона за то, что тот ударил его дочку. Да уж, он был доволен Великим Джоном, так доволен, что несколько дней потом его не бил!
Когда ребятишки разбежались, Ханна подошла к Бесс, наклонилась и прошептала ей на ухо:
– Бесс, большего вранья я в жизни не слышала!
– Господи, дитя, я кристально честный человек, – с серьезным видом ответила Бесс. – Ты очень обижаешь старую Бесс, когда говоришь такое!
Ханна рассмеялась, покачала головой и отвернулась. Она направилась к конюшне. Не успела она сделать десяток шагов, как услышала гулкий смех Бесс. Ханна улыбнулась и пошла дальше.
Сегодня у нее настроение было лучше, чем во все дни после того, как она узнала о смерти матери. Печаль не прошла, но Ханна загнала ее в дальний уголок сознания. Но по-прежнему, ничуть не стихая, пылала злость на Сайласа Квинта. В глубине души Ханна была уверена, что мать убил именно он. Однако доказательств у нее не было, и, зная, что ей никто не поверит, Ханна держала эту злость при себе. Но она твердо себе пообещала, что когда-нибудь найдет способ отомстить этому презренному человеку за смерть Мэри Квинт!
Ханна вошла в полутемную конюшню. В последние несколько недель она проводила там почти все свободное время, когда Вернера не было дома, а Черная Звезда не пасся, а стоял в стойле. Она просто влюбилась в это животное. В первый раз, когда Ханна вошла и приблизилась к его стойлу, конь шарахнулся от нее, дико завращав глазами. Он со ржанием встал на задние ноги, барабаня копытами передних по калитке стойла. Ханна в испуге попятилась назад.
Негромкий голос позади нее произнес:
– Нельзя подходить к этому зверю слишком близко, мисс Ханна. Он злой.
Ханна резко обернулась и увидела Джона. Кроме того, что он управлял коляской и каретой, Джон был еще и конюхом.
– Какое красивое животное! – воскликнула Ханна.
Джон мрачно кивнул:
– Это точно. Но никто не осмеливается на нем проехаться. Даже хозяин. Масса Вернер несколько раз попробовал, но даже он не может с ним совладать.
– Тогда почему он здесь? Он вообще чей?
Джон пару секунд внимательно смотрел на нее, явно тщательно подбирая слова. Наконец, сказал:
