Страсть в ее крови полностью

Ханна весь остаток дня и вечер напряженно думала об этом, она так разволновалась и забеспокоилась, что ночью почти не спала.

За ужином Ханна была настолько поглощена своими мыслями, что не замечала блистательных острот Андре, и тот, наконец, не выдержал:

– Дорогая Ханна, я знаю, как вам нелегко после пережитого, но… – Он прищелкнул языком. – Вы ведь не очень любили этого человека. Мы с вами никогда между собой не нуждались в актерстве. Так откуда эта подавленность и мрачность?

Ханна внезапно вернулась в реальность.

– Что? Ах, простите меня, Андре. – Она протянула руку через стол и похлопала его по ладони. – Дело совсем не в этом, поверьте. Завтра я вам скажу, о чем раздумываю.

– В вашей хитроумной головке опять зреет какой-то план. – Он покрутил в пальцах бокал и нахмурился. – Я неправ?

Она звонко рассмеялась.

– Андре, как же вы хорошо меня знаете!

А про себя добавила: «Или вам кажется, что знаете».

На следующее утро, когда Ханна поделилась с ним тем, что она задумала, француз пришел в ужас.

– Сударыня моя, для вас я сделаю что угодно… ну почти что угодно. Однако это за пределами моих дарований. В деловых вопросах я полный ноль!

– Андре, вы должны сделать это для меня. Если за это дело возьмусь я, меня поднимут на смех и не станут со мной говорить. А вам не нужно быть коммерсантом, чтобы исполнить мою просьбу. Вообще-то, – рассмеялась Ханна, – возможно, чем хуже из вас коммерсант, тем лучше. От этой сделки я не жду прибыли. Вам всего-то и нужно узнать, кто владеет таверной «Чаша и рог», землей и зданием. И предложить такую сумму денег, от которой владелец не сможет отказаться. Деньги у меня есть, Андре, не волнуйтесь.

Андре вздохнул. На его лице появилось озабоченное выражение.

– Сударыня моя, я понимаю, что вы хотите отомстить этому негодяю. Судя по вашим словам, это подонок из подонков. Но, бог мой, пускаться в такие крайности!

– Я пойду на все, чтобы его разорить! – пылко ответила Ханна. – Я так ненавижу Амоса Стритча, что у меня каждый раз разливается желчь, как только я о нем подумаю!

– Ну если вы уж так решились, я сыграю свою роль. – Он вздохнул и встал. – Я понимаю ваше желание от души его покарать. Однако умоляю вас, сударыня моя, не дайте ненависти поглотить вас настолько, что вы возненавидите всех мужчин. Я циник и знаю, что так оно и есть. Вы молоды, вы красивы, и было бы очень разорительно, если бы вы посвятили себя ненависти вместо любви, для которой созданы.

Ханна откинула голову. Ледяным тоном проговорила:

– Вы заходите слишком далеко, сэр! Моя личная жизнь касается только меня!

Месяц спустя настал день, которого Ханна так ждала. Амоса Стритча вызвали в «Малверн» для разговора с ней.

Праздники прошли, и стоял очень холодный день. Рождество, так скоро наступившее после смерти Малколма, на плантации прошло невесело. Ханне казалось, что сегодня погода соответствовала ее состоянию – была холодной, как и ее сердце.

Ханна стояла у фасадного окна и видела, как у дома остановилась коляска. Потом увидела, как оттуда при помощи кучера неуклюже вылез Стритч. Тяжело опираясь на трость, толстая фигура медленно заковыляла к дому.

Ханна мрачно улыбнулась. Его донимает подагра. Это хорошо! Она слышала, что подагра у него всегда еще пуще разыгрывается, когда он переживает.

Она позвала Дженни.

– Проводите сквайра Стритча ко мне. Я буду в кабинете.

– Что-нибудь подать, хозяйка?

– Нет, ничего! – резко ответила Ханна. – Это деловой визит, а не светский.

Она прошла в кабинет. Ханна особенно тщательно оделась к приезду Стритча, словно на бал. На ней было платье со смелым вырезом, открывавшее плечи и округлость груди, а также много украшений. Ханна хотела как можно больше поразить Амоса Стритча.

Она расположилась в мягком кресле, в котором обычно сидел Малколм, оставив Стритчу жесткий стул с прямой спинкой. На коленях у нее лежал единственный документ – купчая на «Чашу и рог». Через некоторое время она услышала в коридоре постукивание трости Стритча.

Услышав негромкий стук Дженни, Ханна сказала:

– Проси, Дженни.

Хромая, вошел Амос Стритч с подобострастной улыбкой на лице. Неуклюже поклонился.

– Миссис Вернер, очень рад.

– Неужели? Я бы не была столь в этом уверена, сквайр Стритч, пока не узнала причину, по которой вас вызвали в «Малверн». Обстоятельства в корне изменились с той поры, когда вы в последний раз меня видели, не так ли?

Стритч торопливо проговорил:

– Когда хозяин Вернер приехал ко мне с просьбой предоставить документы о вашем найме, я с радостью пошел навстречу его желаниям.

– Правда? – сухо спросила Ханна. – А мне известно, что все было совсем иначе.

– Что бы хозяин Вернер вам ни говорил, он был джентльменом…

Ханна оборвала его резким взмахом руки.

– Я вызвала вас не затем, чтобы говорить о моем муже. Думаю, вам лучше присесть, пока я все объясню.

На лицо Стритча пала тень тревоги. Он с видимым усилием сел, настороженно глядя на Ханну.

Она взяла в руки документ.

– Вам известно, что это?

Его маленькие глазки со страхом впились в бумагу.

– Нет, мадам, не известно…