Ханна резко проснулась от движения на кровати. Первое, что она почувствовала, был сильный запах коньяка.
– Малколм?
– Да, дорогая Ханна. Это твой предан… преданный муж.
Он был пьян, совершенно пьян. На мгновение Ханна ощутила отвращение, и ее подмывало выгнать его из комнаты. Неужели она кажется Малколму настолько отталкивающей, что ему перед приходом к ней нужно накачиваться коньяком. Однако Ханна подчинилась и лежала неподвижно. Она знала, что не в этом причина, и ее охватила жалость.
Его старческое тело было обнажено, и Ханне пришлось сдержаться, чтобы не отшатнуться от него. Сегодня ночью муж ласкал ее недолго, неловко и с нажимом. В нем была видна пьяная торопливость.
Думая о том, как бы все поскорее закончить, она опустила руку вниз и обнаружила, что его мужское достоинство не до конца восстало.
– Сэр, вы считаете, что надо? Вы перепили…
– Вы моя жена. – Он уже лез на нее. – По законам Божьим и человеческим вы должны повиноваться каждому моему слову.
Перед ее внутренним взором предстал пьяный пират, и ее охватило отвращение.
Малколм пытался войти в нее, но у него ничего не получалось. Однако нижняя часть его двигалась, будто бы во время совокупления.
Вдруг он хрипло застонал и застыл, больно вцепившись пальцами ей в плечо. Потом бессильно обмяк, навалившись на нее всем телом.
Думая, что ему как-то удалось достичь удовольствия, Ханна немного полежала без движения и ждала, пока Малколм шевельнется. Но он не двигался. Он что, заснул? В последнее время так часто случалось. Но в таких случаях муж почти сразу же начинал храпеть.
Чуть встревожившись, она позвала:
– Малколм?
Он не ответил и не шевельнулся. Ханна начала его толкать. Обычно она считала его не грузным, но тут он сделался очень тяжелым. Ханну охватила паника. Собрав все силы, она напряглась и одним движением столкнула его с себя.
Ханна сползла с кровати и вытащила свечу из подсвечника. Дрожащими руками поднесла к огню в камине и зажгла. Снова вставила в подсвечник и обернулась, чтобы хорошенько разглядеть Малколма. Он отвалился на спину, широко раскинув руки, глаза были широко раскрыты и смотрели в пустоту.
Ханна опустилась на колени у кровати и схватила его за плечи.
– Малколм, проснитесь!
Когда он не пошевелился и не издал ни звука, она в ужасе отшатнулась от него. Вскочив с пола, Ханна схватила халат, накинула его и с визгом босиком выбежала из комнаты.
Она сбежала вниз по лестнице и пролетела через кладовку. Краем глаза она видела, как слуги с изумлением таращатся на нее. Но в голове у нее была только одна мысль – Бесс. Ханна наполовину одолела переход в кухню, как увидела показавшуюся из двери Бесс.
– Господи, деточка, что стряслось?
– Тебе надо со мной, Бесс! Что-то случилось с Малколмом!
– Успокойся, девонька. – Бесс похлопала ее по плечу. – Пойдем посмотрим.
Ханна бросилась вперед, то и дело останавливаясь, чтобы подождать Бесс, с пыхтением спешившую за ней. На лестнице Ханне пришлось несколько раз останавливаться, пока крупная повариха ее догонит.
Когда Бесс, наконец, оказалась у кровати, она взглянула на обнаженное тело Малколма и сказала:
– Боже праведный! – Потом повернулась к Ханне: – Принеси-ка зеркало, деточка.
Ханна ринулась к туалетному столику и принесла ручное зеркало. Бесс целую минуту подержала его у раскрытого рта Малколма, потом поглядела на поверхность.
– Скорее всего, это апоплексический удар, – тяжело вздохнула она.
– Может, послать за кем-нибудь коляску в Уильямсбург? – в отчаянии спросила Ханна. – Ты сможешь что-нибудь сделать, Бесс?
– Ничего, милочка, – тихо ответила Бесс. – Он ушел на небеса.
Ханна не сразу поняла, что произошло. Она стояла, окаменев, и глядела на лежавшее на кровати неподвижное тело. Затем, когда Бесс накрыла покрывалом тело и лицо Малколма, Ханна вдруг полностью осознала случившееся. Она заплакала, рыдания сотрясали ее тело.
Бесс обняла ее и стала гладить по голове.
– Плачь, милая, плачь. Плачь, пока не выплачешь боль.
Малколма Вернера похоронили в «Малверне» примерно в ста метрах от хозяйского дома рядом с могилой Марты Вернер на небольшом холме с видом на реку Джеймс.
Ханна отказалась оповещать соседей. Она знала, что в Вирджинии похороны превращались в праздник наподобие свадьбы. Там работал тот же принцип: когда люди съезжались из дальних мест, предполагалось, что они останутся ночевать и их нужно будет кормить и поить.
Андре пожурил ее.
– Дорогая Ханна, отрицать общепринятые нормы – в порядке вещей, однако вы навлечете на себя злобу соседей, если не пригласите их на похороны такого известного человека, как Малколм Вернер.
– А я должна превратить похороны в балаган? – в ярости вспыхнула Ханна. – Нет! Знаю, что Малколм этого бы не захотел.
Андре посмотрел на нее проницательным взглядом.
– Но ведь это не настоящая причина, так?
Ханна отвела глаза.
