— Брали, — крякнул усатый, затягиваясь. — Да стрелки боялись. Больно везучий был. И отчаянный.
Воин выпустил несколько колец дыма и спросил уже другим, угрюмым голосом: — Как он умер?
Кем бы ни был незнакомый воин, как бы на самом деле не относился к Дамдину и его помощникам, Тукуур рассудил, что от такой правды вреда не будет.
— На приёме у бириистэнского законоучителя Дамдина попытались отравить синей киноварью. А когда он стал над ними смеяться, зарезали обсидиановым кинжалом.
— Синяя киноварь и горное стекло, — покачал головой ветеран. — Боялись, значит. Но не думал, что старый волк так быстро потеряет хватку. Кто это сделал?
— Один из телохранителей Токты, — уклончиво ответил шаман. — Его почти сразу же застрелили. То ли орденский, то ли хорист… Каждая из сторон считала, что Дамдин служит другой.
— А сам-то ты как думал? За кого он? — дружелюбно спросил усатый воин.
Тукуур напрягся, но ещё раз пожал плечами.
— Тогда мне думать не положено было, — как можно безразличнее промямлил он. — А теперь, вроде бы, уже и незачем.
Ветеран одобрительно кивнул. Вероятно, он и не ожидал прямого ответа на опасный вопрос, а потому задал следующий:
— Куда теперь?
— Это зависит от того, чем кончился бой, — осторожно ответил шаман.
— Неужели? — поднял брови воин. — Мне показалось, что ты старался оказаться подальше от лагеря. Если это не так, значит, твои ноги умнее тебя, парень. Око Тайфуна сказало своё веское слово, и даже те мохнатые, что поумнее, не будут с ним спорить.
Взгляд шамана упал на лезвие костяного кинжала, где был вырезан стилизованный водоворот, из центра которого глядел глаз с изогнутым зрачком как у каракатицы. Раньше он встречал такие только на затейливых шкатулках в виде раковин, которые продавали в дорогих лавках на городской площади.
— Око Тайфуна? — переспросил он, указав на знак. — Что-то вроде нашей "Медовой Лозы"?
— Можно и так сказать, — усатый добродушно усмехнулся, но глаза его стали настороженными. — Око Тайфуна держит всю морскую торговлю в этой части света. Те, кто с ними дружит, не боятся ни штормов, ни штиля. Хамелеоны проведут их грузы между рифами и отмелями, а за хорошую долю — даже по дну морскому. Но если ты их враг — держись подальше от берега. И если Око заявляет, что оно не радо восстанию людей леса, значит, каждый честный пират и наёмник должен держаться от этого дела подальше.
— Тогда подамся куда-нибудь, где всем плевать, кто я такой, — устало ответил шаман. — В Толон, например. Устроюсь счетоводом на мануфактуру, или что-нибудь в этом роде.
— Толон манит людей как масляная лампа ночных мотыльков, — проворчал ветеран. — А потом отрывает им крылья. Подумай об этом. Если что, у меня есть пара более интересных вариантов. Но не буду навязываться. В любом случае, нам пока что по пути, а там посмотрим.
— Если так, сочту за честь узнать Ваше имя, нохор, — церемонно произнёс знаток церемоний, которого немного утомила фамильярность пожилого воина.
— Аман Дарга, — ответил тот. — А как величать Вас, юноша?
Тукуур задумался. После всего, что случилось в Бириистэне, он совсем не хотел называть незнакомцу подлинное имя. Как же назвать себя? На память пришла табличка "зеркала души", доставшаяся ему вместе с кафтаном от жреца духов войны с острова Гэрэл. Написанное на ней имя — имя небесного покровителя Тукуура — шаман вспомнил бы даже проснувшись от тяжёлого сна. А родовое имя пришло из подорожной Темир Буги.
— Бэргэн Унэг, — после секундной паузы сказал он. — Из Бэргэнов телембинских.
***
Море постепенно отступало, обнажая заросшую склизкими водорослями тропу, петлявшую между прибрежных валунов. Бойцы Холома нервно перешёптывались, поглядывая на небо. Тяжёлые тучи скрывали луну и звёзды, начинал накрапывать дождь, грозящий перерасти в муссонный ливень. Это было и хорошо, и плохо. Густая темнота скрывала островное ополчение от глаз захватчиков, но большинство людей в отряде были портовыми носильщиками и грузчиками, редко покидавшими деревню. Только сам Холом, старший страж Ринчен и трое охотников знали тропу так хорошо, что могли пройти по ней на ощупь. Юному стражу пришлось выстроить людей длинной цепью, расставив знатоков местности через равные промежутки.
Улан Холом бросил последний взгляд на вершину скалы, где прятались за стенами Цитадели пираты. Оттуда не доносилось ни окрика, ни выстрела, хотя прямо сейчас переодетые солдатами женщины под началом факельщика Доржа должны были сооружать на горных тропах баррикады. Страж приказал им расположиться в мёртвой зоне крепостных орудий и разжечь костры, чтобы отвлечь внимание гарнизона. Холом надеялся, что пираты предпочтут дождаться подкрепления и раздавить "осаждающих" между молотом десанта и наковальней стен. Если бы защитники Цитадели решились на вылазку, план стража мог оказаться под угрозой.
— За мной! — вполголоса приказал Холом. — Не растягиваться!
