— Я не могу собраться с мыслями, генерал. То, что говорил Троцкий, нужно воспринимать серьезно. Наверное, не все его рассуждения были дипломатической вуалью. Если верить ему, то декрет о мире просто необоснованная декларация.
— Надеюсь, вы этого не говорили ему, — насторожился Лавернь. — Прошу изложить подробно, не упуская деталей, что так накалило вас?
Садуль добросовестно доложил о прогнозах Троцкого, о его программе революционной войны, о его идее создания Соединенных Штатов Европы…
«Такие люди, как Троцкий, очень полезны нам, — думал Лавернь. — Хорошо, если бы у большевиков на всех министерских постах стояли подобные люди. Пусть они мечтают о Соединенных Штатах Европы, а мы будем делать свое дело. Нам важно, чтобы Россия не вышла из войны, пока мы громим Германию. Они могут не воевать, но пусть будет Восточный фронт, пусть на нем торчат немецкие дивизии. Когда Германия капитулирует, великая Франция всем беллетристам покажет на дверь и предложит европейским странам образцовый социальный порядок. Мы найдем людей, которые будут влюблены в него и станут отличными исполнителями нашей воли…»
