— Меньшевики нас обошли, Владимир Ильич, — возмущенно стал рассказывать Животов. — Мол, должны быть представители от всех профсоюзов. Мы по-демократически согласились. А нам протоколы со списками меньшевичков-то и подсунули. Те, как водится, сразу с поправками, примечаниями. Со скобочками.
— Что же в меньшевистских «скобочках»? — спросил Ленин.
— Мол, наше дело только наблюдать, — продолжал Животов, — за тем, что делается на предприятиях, да протоколы составлять.
— Вы на эти «скобочки» внимания не обращайте, действуйте смело, — сказал Ленин, — проводите намеченное. Комиссия по разработке инструкций создана? Извещайте меня, когда собираетесь. Для такого дела я время найду.
— Меньшевики там уже поговаривают, что нужен государственный контроль, а не рабочий, — рассерженно сообщил Амосов. — На произвол чиновникам хотят живое дело отдать.
— Ни в коем случае! — Ленин рукой резко рассек воздух. — Непременно организовать действенный рабочий контроль! Это начало участия рабочих в управлении производством. Рабочий контроль разбудит инициативу масс. Втискивать его в бюрократические рамки мы никому не позволим.
Забитый до отказа солдатами и крестьянами товаро-пассажирский поезд подходил ноябрьским утром к Петрограду. Те, кому не посчастливилось втиснуться в вагоны четвертого класса или теплушки, пристроились на тормозных площадках, в переходах между вагонами, на паровозном тендере.
В одном из вагонов ехал солдат Сумского пехотного полка Аньков с важным поручением однополчан — повидать Ленина, узнать у него, как кончать войну.
По гомону, заполнившему вагон, Аньков понял, что наконец-то прибыли в Петроград. Ему не терпелось скорее выйти на платформу, но тамбур вагона загородили мешочники.
— А ну, соображай, пехота, — открывая окно, подмигнул Анькову кавалерист, ехавший с ним от Виры, и выпрыгнул из окна.
Аньков последовал его примеру.
— Вот так-то верней, а теперь по-пластунски. — Кавалерист оглянулся и нырнул под товарный вагон стоявшего в тупике состава.
Аньков за ним, но не успел пройти нескольких шагов, как его окликнули. Он обернулся, увидел двух молодых парней в полушубках, черных от смазочного масла, с винтовками на плече.
— Погоди, солдат, не торопись, поговорить нужно. С этого поезда слез?
— С этого.
— Чего ж по путям решил путаться, перрон есть. Друг твой куда смылся? Вид имеешь?
— Короче говоря, документ имеешь? — пояснил второй парень.
— А вам для чего мои документы? — насторожился Аньков. — Вам дано право проверять их? Я человек военный.
— Мы из красногвардейского патруля. — Первый парень снял винтовку. — Ну, пошли в комендатуру.
— Документ есть. — Аньков достал удостоверение полкового комитета, протянул его патрульному. Тот взял удостоверение, внимательно осмотрел его, пощупал пальцами бумагу, как деньги.
— Ты еще на зуб попробуй, — обозлился Аньков.
— Тут с разными липами ходят, — спокойно пояснил парень, вешая винтовку на плечо. — Дезертиров полно. Значит, с самого фронта? Ну что ж, удачи тебе…
— Где Ленина найти? — озабоченно спросил Аньков.
— Вот под той аркой пройдешь, сразу трамвайная остановка. Спроси любого, где Смольный, укажут. А там язык доведет.
Аньков вышел на трамвайную остановку. Первое, что бросилось ему в глаза, — длинные очереди у магазинов. Люди стояли на хлестком ветру.
— Сбесилась природа. Вместе с людьми сошла с ума. Никогда таких ветров не было, то с Ладоги, то с Чудского озера, — ворчал какой-то старик. — Социализм собираются строить, а хлеб осьмушками выдают, да и за теми ночь в очереди плясать нужно.
На гремящем грузовике промчались солдаты с пулеметами по бортам кузова.
Аньков удивленно разглядывал улицу. Когда-то на открытках видел он чистые, как горницы, проспекты Питера. Теперь все было серым, закопченным.
— До Смольного какой ходит? — спросил Аньков паренька в чуйке.
— Сперва садись на этот, что подходит, доедешь до Николаевского вокзала, а там на седьмой пересядешь. Прямо к подъезду доставит.
Аньков с трудом втиснулся на площадку трамвая. Ею прижали к окну. За стеклом мелькали громады домов, тянулся какой-то канал с дровяными баржами. На улицах толпились солдаты, рабочие, женщины. Где-то встретилась демонстрация с зелеными плакатами, на которых белилами были написаны призывы поддержать Учредительное собрание.
У Николаевского вокзала никак не удавалось сесть в переполненный трамвай. Какой-то рабочий предложил Анькову:
— Пойдем пешком, скорее будем. Мне тоже в Смольный. На заводе начальство смылось, ключи с собой унесло. В банках тоже никого. Людям жалованье платить нужно. Меня казначеем выбрали. Казначей без денег и ключей!
За разговором незаметно вышли они на большую площадь. Огромное здание, похожее на дворец, занимало почти весь квартал. Перед зданием стояли грузовые и легковые машины, несколько трехдюймовок, на балконах торчали дула пулеметов. Возле костров грелись вооруженные люди в штатском, в матросских бушлатах, в нагольных тулупах.
— Наверное, штаб какой? — полюбопытствовал Аньков.
— Наш штаб, Смольный. В нем теперь правительство.
— И Ленин здесь?
