Стратегия Банкрофта полностью

– Как и я сам, – сказал доктор Банкрофт. – Знаете, Платон утверждал, что учение по сути своей является запоминанием. Что в моем случае определенно соответствует истине. Потому что очень легко забыть, какими моральными шорами закрыты глаза человечества. Правительства стран проводят политику, которая приводит к смерти десятков тысяч людей, – причем это можно предвидеть, как в случае с ошибочными программами в области здравоохранения. Однако они готовы тратить миллионы на расследование одного-единственного покушения. – Он отвел взгляд в сторону. – Масштабы смертности от СПИДа во всем мире сопоставимы с тем, как если бы ежедневно разбивались по двадцать заполненных пассажирами «Боингов-747», но государственные лидеры даже пальцем не шевелят. Однако смерть какого-нибудь глупого архиепископа может поднять на войну население целой страны. Один ребенок, застрявший в колодце, – и на протяжении нескольких дней к нему приковано внимание всего мира. Однако массовый голод выкашивает население целых областей, но сообщение об этом затмевают выходки какой-то знаменитости.

– Просто поразительно, – кивнула Трейси.

– На самом деле это чудовищно, – заливаясь краской, поправил Банкрофт.

– Самое трогательное во всем этом то, что группа «Тета» вынуждена творить добро втайне, – заметил Коллингвуд, – вместо того чтобы трубить об этом на весь благодарный мир. – Он повернулся к доктору Банкрофту. – Был ли в истории человечества другой такой благодетель, как ты? И это не лесть, а лишь констатация факта. Который подтвердят установленные в подвале компьютеры «Крэй». Я действительно спрашиваю, была ли другая организация, сделавшая человечеству столько добра, сколько и группа «Тета»?

Бергесс разгладил ладонью досье на Беннета Керка.

– Вот почему проблема самосохранения имеет такое значение. Для того чтобы мы могли заниматься тем, чем мы занимаемся, нас нужно оставить в покое. Давайте взглянем правде в глаза. На свете немало тех, кто с радостью выведет нас из игры.

– В некоторых случаях, – спокойным, но неумолимым голосом произнес доктор Банкрофт, – наш долг служения высшему добру требует вывести из игры их.

Административное здание Харта, расположенное между Конститьюшен-авеню и Второй улицей, предлагает целый миллион квадратных футов помещений, все девять этажей которых отданы Сенату Соединенных Штатов и его аппарату. Число сенаторов остается четко прописанным с самого основания республики – по два от каждого штата; однако число помощников нигде не оговорено, и в настоящее время оно превышает десять тысяч. Выложенный из мрамора решетчатый фасад защищает окна здания от поднимающегося со стороны Атлантики солнца; внутри в просторном атриуме, освещенном естественным светом, красуются «Горы и облака» работы Александра Колдера, монументальное творение из вороненой стали и алюминия. Атриум окружен лифтами и изогнутыми лестницами, а вверху через него перекинуты пешеходные мостики.

Двухуровневый офис, принадлежащий сенатору от штата Индиана Беннету Керку, располагался на седьмом и восьмом этажах. Кабинеты, хотя и очень милые, отнюдь не блистали роскошью: казенные ковры с узорами из цветов, стены приемной, обшитые не орехом, а дубом, обработанным морилкой; однако в целом от них веяло определенным величием власти, заставлявшим почтительно понижать голос. Рабочий кабинет сенатора, более просторный и темный, оставался каким-то безликим: вся обстановка говорила о том, что перешла к сенатору от его предшественников и, в свою очередь, останется его преемникам.

Филипп Саттон, руководитель аппарата сенатора на протяжении уже более десяти лет, смотрел по внутреннему телевидению трансляцию заседания сенатской комиссии в зале, расположенном пятью этажами ниже. Почему-то ему было проще наблюдать за своим боссом по телевизору, особенно в последнее время. Саттон взглянул на часы: сенатор покинул зал заседаний минуту назад и, вероятно, еще через пару минут появится в своем офисе. Выключив маленький телевизор, он поймал в погасшем экране свое отражение: пухлый лысеющий коротышка, внешность не ахти. Обгрызенные до основания ногти. Таких не выберут даже смотрителем живодерни. По самой своей природе Саттон был помощником, а не лидером, и этот факт он принимал без горечи и сожаления. Для того чтобы понять, чего ему не хватает, достаточно было только посмотреть на Беннета Керка – в нем все эти качества были на виду. Как раз в этот момент сенатор вошел в офис – изящная небрежная походка, широкие плечи, узкий, деликатный нос, копна серебристо-седых волос, казалось, излучающих собственный свет.

Умный, трезвомыслящий, вспыльчивый, сенатор Керк не страдал и отсутствием тщеславия. Саттону были прекрасно известны все пороки и изъяны своего босса, но тем не менее это не мешало ему им восхищаться. И дело заключалось не только во внешности; Беннет Керк был целеустремленным и кристально честным. Сам сенатор поморщился бы от этих высокопарных слов, однако подобрать другие было бы очень непросто.