– Вопрос списания долгов африканских стран оказался более сложным, потому что с чиновниками Европейского Союза хлопот не оберешься. Однако нам удалось выйти на одного бельгийского политика, предпочитающего держаться в тени. Он занимает место в самом низу иерархической пирамиды, но, судя по всему, пользуется неограниченным влиянием на самую верхушку. Умный, целеустремленный, трудолюбивый, он завоевал полное доверие своего руководства. И именно этот бельгиец яростно выступает против любой формы списания долгов странам третьего мира. По идеологическим принципам. У Бергесса есть досье на него. – Джина кивнула на своего соседа – мужчину с резкими чертами лица и очень светлыми, практически бесцветными волосами.
Его звали Джон Бергесс, и перед тем, как прийти в «Тету», он проработал десять лет в частной охранной фирме «Кролл эссошиэйтс» главой аналитического отдела.
– Дело не только в идеологии, – заговорил Бергесс. – Этот бельгиец – холостяк. Детей у него нет. В живых один родственник, страдающий болезнью Альцгеймера. Мы просчитали различные модели. Вывод: необходимо избавить этого человека от страданий – точнее, избавить от его страданий других.
– С этим никаких разногласий? – спросил Банкрофт.
– Обе команды обработали данные независимо друг от друга, – объяснил Коллингвуд, – и пришли к одному и тому же заключению. Просто завтра утром бедняга не проснется, и наш мир станет без него немного лучше. МБМКЛ, так?
– Очень хорошо, – мрачно произнес Банкрофт.
– А что касается того банкира из Индонезии, – продолжал Коллингвуд, – тут у нас полная победа. Вчера вечером ему позвонили, и он только что подал прошение об отставке.
– Аккуратно, – похвалил Банкрофт.
В течение следующего получаса были обсуждены другие вопросы. Упрямый директор угольной шахты в Южной Африке, религиозный активист из индийского штата Гуджарат, телекоммуникационный магнат из Таиланда – все они причиняли окружающим страдания, которых можно было избежать. Одних вынуждали отойти от дел или изменить свое поведение; однако в тех случаях, когда шантаж не срабатывал, в дело вступали элитные бригады устранения, которые, как правило, обставляли свою работу так, чтобы она казалась следствием несчастного случая или естественных причин.
Конечно, крайне редко члены группы «Тета» вынуждены были прибегать к зрелищным спектаклям – как, например, в случае с убийством доктора Мартина Лютера Кинга. Все сходились во мнении, что то была трагическая необходимость, которая, однако, всколыхнула движение борцов за гражданские права. То же самое можно было сказать про организацию катастроф двух космических челноков, следствием чего стало свертывание финансирования бессмысленных и разорительных программ НАСА. Гибель горстки людей означала спасение тысяч жизней, высвобождение миллиардов долларов на более достойные программы.
Однако действовать приходилось осторожно. Хотя модели становились все более совершенными, все понимали, что ни одна из них не может быть полностью непогрешимой, какая бы компьютерная мощь ни стояла за ней.
Наконец Банкрофт и его приближенные перешли к последнему, самому болезненному делу. Речь шла о многоходовой политической комбинации, требующей гибели целой национальной футбольной команды. Один губернатор провинции пригласил в гости к себе в поместье всех игроков сборной – после победы на чемпионате мира три дня назад ставших общенациональными кумирами. По его настоянию они должны будут лететь на его личном самолете, коллекционном раритете времен Второй мировой войны, призванном напоминать о героическом боевом прошлом отца губернатора. Катастрофа самолета, отнявшая жизни молодых парней, любимцев всей страны, на некоторое время повергнет нацию в шок. Но при этом шансы губернатора на президентских выборах, запланированных на следующий день, будут обречены, поскольку простые люди будут винить в трагедии именно его. Это был единственный способ избежать катастрофических последствий выборов и обеспечить успех кандидату-реформатору. Погибнут игроки футбольной сборной; оборвется жизнь нескольких молодых ребят. Такое решение давалось нелегко. Зато для страны в целом наступит время процветания. Хлынувший иностранный капитал приведет к увеличению темпов экономического роста, и будут спасены многие тысячи жизней.
Банкрофт долго молчал. Одобрить подобное решение нелегко. Он остановил взгляд на Германе Либмане, одном из старейших аналитиков группы.
– Что скажешь, Герман? – тихо промолвил философ.
Либман провел рукой по редеющим седым волосам.
– Ты всегда считал меня человеком, который помнит, что далеко не всегда все проходит так, как было запланировано, – язвительно произнес он. – Нет никаких вопросов – губернатор мошенник и подлец. Определенно, плохая новость. С другой стороны, я не могу не вспомнить Ахмада Хасана аль-Бакра.
– Кого? – спросила Трейси.
