– Это был настоящий тиран. Свирепый иракский лидер, который в семидесятые годы вместе с другим светским суннитским вождем заправлял в стране. Это было задолго до тебя, Джина. Но Поль хорошо это помнит. Мы долго бились над этой проблемой, и все аналитики сходились в том, что аль-Бакр является худшим из двух зол. Поэтому мы направили в Ирак оперативную группу. Это было в 1976 году. С технической точки зрения операция была выполнена блестяще. Посредством введения химических препаратов у аль-Бакра удалось спровоцировать инфаркт миокарда. Вся власть в стране тотчас же перешла к его напарнику. Саддаму Хусейну.
– Да, не самая успешная из наших операций, – согласился Поль Банкрофт.
– Из
– Это произошло давно, – примирительно промолвил Банкрофт. – С тех пор алгоритмы «Теты» были многократно усовершенствованы. Не говоря о том, что сейчас в нашем распоряжении неизмеримо бóльшие вычислительные мощности. Наша деятельность несовершенна и никогда не была таковой. Но в конечном счете мы делаем наш мир лучше. Тысячи и тысячи людей живут плодотворной, здоровой жизнью, а если бы не «Тета», все они умерли бы в младенчестве. Нашу деятельность можно сравнить с хирургической операцией, Герман, – и тебе это известно лучше, чем кому бы то ни было. На то, чтобы разрезать живую плоть, нужны веские основания. Но иногда само выживание человека зависит от хирургической операции. Приходится удалять злокачественные опухоли, расчищать закупорки сосудов, а иногда просто выяснять, в чем дело. Время от времени люди умирают во время операции. Но гораздо больше людей умирает от того, что им не была оказана хирургическая помощь. – Он повернулся к Бергессу. – Странно – я смотрел финальный матч чемпионата мира. Необыкновенно одухотворенная команда. А когда Родригес забил гол, у него на лице появилось такое выражение… – Ученый печально улыбнулся воспоминанию. – Но мы произвели математические расчеты. Нельзя упустить такую возможность изменить руководство страной, где неумелые и преступные политики разорили целые районы, целые поколения. Возможно, это решение станет одним из самых значительных в этом году.
– И все же давайте еще раз подумаем о двадцати парнях, которые будут находиться на борту того самолета. – Либман не бросал Банкрофту вызов; он понимал, что философ просит его разложить по полочкам не только отдаленные последствия, ради которых все и затевалось, но и то, что произойдет в самое ближайшее время. –
– Все эти факторы были тщательно учтены в компьютерных моделях, – тихо промолвил Банкрофт. – Мы ни за что не пошли бы на такое, если бы положительная сторона не была неизмеримо больше. Народ этой бедной страны дождется от нас лучшего решения. Никто и никогда не узнает, что же произошло на самом деле, и уж конечно же никто не узнает, почему это случилось, так что мы никогда не дождемся благодарности. Однако через четыре-пять лет у этих людей уже будут основания нас благодарить.
– МБМКЛ, – тихо, словно молитву, прошептал Бергесс.
– О, не все так плохо. Вот то, что позволит хоть как-то поднять всем настроение, – торжествующим тоном произнес Коллингвуд, поднимая копию обращения к прессе, с которым только что выступило руководство фонда Калпа. – Уильям Калп выделяет средства на новые испытания вакцины от СПИДа в Кении.
– И все лавры достанутся этому ублюдку, – в сердцах произнесла Трейси. – Это так несправедливо.
– Мы здесь работаем не ради лавров, – сурово напомнил Банкрофт. Однако он понимал, что ему не следует придавать слишком большое значение подобным редким циничным срывам; в группе «Тета» работали только законченные идеалисты.
Он повернулся к Либману.
– Вернемся к футбольной сборной. Ты полагаешь, я принял неверное решение?
Либман ответил не сразу. Он покачал головой.
– Напротив, я убежден, что ты принял верное решение. Но именно лучшие решения, самые мудрые, те, которые действительно меняют жизнь к лучшему, и причиняют чаще всего самую острую боль. Ты сам научил меня этому. Ты научил меня многому. И я продолжаю учиться.
