– А я считаю, что наша жизнь определяется вымыслом. В соответствии с которым мы и обустраиваем ее. Ты спросил, кто я такая, я рассказала тебе что-то о себе. Но вымысел изменяется. Я рассказывала тебе про свою мать. Затем мой рассказ стал рассыпаться на части, и вместе с ним начала рассыпаться на части я сама. А у тебя есть история про Джареда Райнхарта, про то, что он для тебя сделал, – и из этой истории вытекает, что ты должен его спасти, даже ценой собственной жизни. И нет ничего, что подтверждало бы этот вымысел.
– Тебе не кажется, что ты слишком много времени провела в учебной аудитории? – Во взгляде Белнэпа к удивлению примешалась капелька веселья. – Своей жизнью я обязан Джареду Райнхарту. И этим все сказано. Не пытайся усложнять дело. – Он строго посмотрел на Андреа. – Попробуй булочку.
– Зачем?
Внезапно Белнэп напрягся.
– Пора уходить.
– Это еще почему? – возмутилась Андреа. Но тотчас же увидела выражение его лица, и у нее по спине пробежала ледяная дрожь.
– На улице напротив рассыльный службы «Федерал экспресс», – стиснув зубы, процедил Белнэп. – Доставляет заказ.
– Ну и что?
– Время не то. В четыре часа дня у «Федерал экспресс» доставки нет. – Оставив на столе несколько банкнот, он встал. – Следуй за мной.
Заговорщически подмигнув официантке, Белнэп прошел через служебный вход на кухню и вышел на задний дворик, где на крошечной заасфальтированной площадке стояли штабеля ящиков с пустыми стеклянными бутылками. Из дворика они попали в узкий переулок и, протиснувшись мимо мусорных баков, добрались до соседней улицы. В конце квартала Белнэп обернулся. Затем, судя по всему, успокоившись, наклонился, отпирая ключом дверь темно-зеленого «Меркурия».
– Садись, – приказал он.
Через минуту они уже завернули за угол и, немного попетляв, влились в транспортный поток на Западной улице.
– Твоя машина стояла рядом с пожарным гидрантом, – наконец сказала Андреа.
– Знаю.
– Почему ее не оттащили на штрафную стоянку? Или хотя бы не выписали штраф?
– Ты не обратила внимания на книжечку со штрафными квитанциями на приборной панели. А вот муниципальный служащий ее обязательно заметил. Эта книжечка означает, что машина принадлежит полицейскому. То есть с нею лучше не связываться.
– А это действительно полицейская машина?
– Нет, и книжечка с квитанциями ненастоящая. Но добиться нужного результата она помогает. – Белнэп взглянул на Андреа. – Как ты, держишься?
– Со мной все в порядке. И прекрати спрашивать меня об этом.
– Ого! Почему бы тебе не приберечь свои гневные тирады: «Я женщина, услышь мой грозный рык!» для какого-нибудь другого случая? Я и так все уяснил. Ты сильная. Ты неуязвимая. Ты женщина.
– Ну хорошо. У меня от страха душа ушла в пятки. Черт побери, каким образом твоим дружкам удалось?..
– Не думаю, что это были мои дружки. Скорее твои.
– Что?
– Никаких признаков того, что эту сеть закинул ОКО. Больше похоже на обыкновенное наружное наблюдение. Наши ребята использовали бы почтовый грузовик, да не один.
– Так что же ты хочешь сказать?
– Полагаю, после того как ты наведалась в дом номер один по Террапин-драйв, твои коллеги решили за тобой присматривать. Следить за твоими действиями, не вмешиваясь. Чтобы исключить возникновение чрезвычайных ситуаций.
– Но я была очень осторожна, – возразила Андреа. – Я держала ухо востро. Не представляю, как меня можно было выследить.
– Эти люди профессионалы. А ты – нет.
Андреа вспыхнула.
– Извини.
– Ты ни в чем не виновата. Просто живи и учись. Или, точнее, учись и живи. Ты хочешь отправиться в Розендейл, я правильно понял?
– Я собиралась остановиться на ночь в гостинице.
– Я отвезу тебя туда.
– Но туда же ехать больше двух часов, – предупредила она.
Белнэп пожал плечами.
– Ничего страшного, в машине есть радио.
Однако они его так и не включили за все то время, пока ехали на север по скоростной магистрали имени майора Дигана, а затем по шоссе номер 87. Машина была самой неприметной из всего того, что оказалось у Белнэпа под рукой; он заверил Андреа в том, что никто их не преследует, а она убедила себя, что ни у кого нет никаких причин предугадать их действия.
– Вчера нас могли убить, – сказала она после того, как Белнэп подрегулировал зеркало заднего обозрения, казалось, уже в десятый раз. – Глупо, но я никак не могу выбросить это из головы. Мы могли бы умереть.
– Не говори об этом, – мрачно промолвил он.
