Быть партией революции, быть партией масс – эти задачи обусловливают и ее внутреннее построение: партии, побеждающей в революции, надо быть сплоченной и дисциплинированной – централистской партией, но, чтобы побеждающая в революции партия оставалась партией масс, она должна быть в высшей степени демократической партией. Органическое сплетение единства централизма и
«Идея централизма» стала чертой, пронизывающей всю организационную структуру ленинской большевистской партии. Она означала, что вся ее работа строится на основе единой программы и единого устава, что руководство осуществляется из единого центра, которым является съезд партии, а в промежутках между съездами – Центральный Комитет, что в партии меньшинство подчиняется большинству, а низшие организации – высшим.
Централизм в партийной организации – важная основа ее мобильности, боевитости. Но данный принцип, как подчеркивал Ленин, только тогда будет условием действительных успехов, когда будет органически сливаться с демократизмом.
Мартов и его единомышленники на II съезде партии, пытаясь скомпрометировать ленинские идеи, говорили, что они ведут к «гипертрофии централизма», к превращению партийного центра в орган, имеющий
«неограниченную власть, право неограниченного вмешательства во все»,
к превращению низших организаций в марионеток, которым будет предоставлено
«одно лишь право – повиноваться безропотно тому, что будет приказано свыше»[46].
Из этих цитат, кстати, видно, что современные теоретики буржуазии и оппортунизма лишь перепевают те обвинения, которые оппортунисты давно прошедшего времени выдвигали против Ленина.
Что ответить на это?
Спору нет, партии, построенные по «казарменному» типу и называющие себя при этом «пролетарскими» и «марксистско-ленинскими», существовали и существуют. Но дело в том, что имя марксистов-ленинцев они присваивают себе совершенно незаконно. Ленинские идеи построения партии не имеют ничего общего с концепцией бюрократического централизма, превращающего пролетарскую организацию в полувоенную казарму.
Ленин призывал делать все для максимально возможного осуществления демократических принципов: гласности, выборности, подотчетности верхов низам, коллективности руководства и т.д.
Принцип гласности Ленин считал одним из центральных и важнейших принципов демократизма, ставил его на первое место:
«Без гласности смешно было бы говорить о демократизме…»[47]
Причем – и это следует особенно подчеркнуть – Ленин говорит о
«такой гласности, которая не ограничивалась бы членами организации»[48],
т.е. когда вся работа партии ведется открыто, перед глазами всего рабочего класса, всех трудящихся, всего народа.
Даже в условиях глубокого подполья и в тяжелейших условиях нелегальной деятельности Ленин проводил гигантскую работу по регулярному созыву съездов партии. Этому предшествовала интенсивная и весьма широкая (по меркам подполья) теоретическая дискуссия: в ячейках, комитетах, нелегальных печатных изданиях члены партии обсуждали материалы к съезду, выясняли различия во мнениях партийных групп и руководителей по вопросам стратегии и тактики, определяли свою позицию. В процессе такого обсуждения росла сознательность партийных рядов, крепли единство и сплоченность партии.
Ленин, к сведению наших идейных противников, не только не стремился «зажать рот» своим оппонентам, но, напротив, часто настаивал, чтобы они обстоятельно и открыто излагали свои взгляды, чтобы с ними могли познакомиться и выработать к ним сознательное отношение все члены партии. Когда, например, А.А. Богданов и его единомышленники в партии начали «в кулуарах» выдвигать обвинения против большевизма, Ленин, обращаясь к ним, писал:
«…скажите это поскорее открыто в печати, перед лицом всей партии и всей большевистской фракции, тогда мы получим возможность еще раз разоблачить истинный смысл вашей „революционности“…»[49]
Ленин постоянно подчеркивал, что только победа в открытом бою с противниками, при участии всех членов партии укрепляет идейную и организационную силу партийных рядов.
