В действительности, Северо-Атлантический альянс — незаконнорожденный ребенок, коммунистический выродок, а не дитя, рожденное по доброй воле.
Поль-Анри. Спаак, генеральный секретарь НАТО.
«Разум вводит нас в обман чаще, чем наше естество», — писал Вовенарг…1 Во всяком случае, очевидно, что разум военачальников НАТО совершенно не считается с природой Балкан. Стратеги альянса не утруждают себя разграничением практических методов и политических целей и в очередной раз демонстрируют несостоятельность военных теорий и сценариев, выражающих технический иллюзионизм Соединенных Штатов после завершения холодной войны.
В одном из интервью Тони Блэр заявил: «В Косове ведется война нового типа — война, имеющая целью не захват территории, а утверждение общечеловеческих ценностей».2 Это заявление говорит нам если не о конце геополитики, наступившем после конца истории, то, по крайней мере, о том, что союзники не принимают во внимание условия боевых действий, ведущихся с про-
тивником, окопавшемся в геологически и геополитически пересеченной местности. Генерал Уэсли Кларк, ратующий за войну, управляемую через воздушное и космическое пространство, 12 апреля 1999 года в Брюсселе заметил: «В этой войне, как никогда в Истории, главную роль играет высокоточное оружие»…
Хотя массированное применение высокоточных технологий якобы уменьшает «сопутствующие» разрушения, главнокомандующему все же пришлось извиниться за некоторые «оплошности», например, за бомбардировку колонн беженцев.
Когда генерал Кларк восхваляет техническое превосходство военной авиации, он говорит не как официальный представитель мощи НАТО, а как один из теоретиков задуманного Пентагоном «революционного переворота в ведении войны». Как один из тех, кто уже несколько лет желает неограниченно расширить возможную зону автоматических ракетных ударов, включающую теперь пустыни (операция «Лиса в пустыне» в Ираке) и прилегающие к ним страны (антитеррористические операции в Судане и Афганистане), как если бы теория «Открытого Города» территориальных конфликтов недавнего прошлого теперь распространилась и на воздушное пространство суверенных наций, на «открытое небо» Теле-Войны и послужила стратегическим дополнением экономической децентрализации воздушных перевозок (проводимой в рамках программы под соответствующим названием OPEN SKY).
Если близость пустыни во время войны в Персидском заливе еще могла оправдать систематическое использование новых «кораблей пустыни»: ракет, запускаемых с авианосцев, беспилотных самолетов и прочих НЛО, вроде F.117, то гористая местность Балкан сделала невозможной «молниеносную войну», окончательно поставив НАТО в тупик… Обращение же Альянса к России лишь подтвердило геополитическую недальновидность операции «Союзные Силы».
Уже в 1997 году четырехлетний оборонный план Пентагона продемонстрировал готовность Соединенных Штатов сражаться на двух фронтах и проводить многочисленные краткосрочные операции с целью «восстановления мира» в отдельно взятом регионе, тут или там, в малозначительных государствах… Двумя годами позже пришлось признать если и не крах этой программы, то, по крайней мере, наличие риска символического поражения и падения в глазах общественного мнения, более серьезного, чем неудачная операция в Сомали, а также констатировать возобновление гонки вооружения массового поражения (ядерного, химического и т. д.) среди многочисленных стран, озабоченных сохранением национального суверенитета.
Таким образом, изобретение так называемой «гуманитарной войны», ведущейся в Косове, могло только обеспокоить растущее число «слабых» наций и морально поддержать всех тех, кто опасается однажды оказаться мишенью «сильных» наций.
Если это действительно так, то нерезультативность воздушных налетов, которые должны были предотвратить гуманитарную катастрофу — трагедию беженцев в Косове, — но, в действительности, ее в высшей степени обострили,
