В третьей, продолжительностью около двух лет, шли долгие унылые разборки между предприятиями и ведомствами: возвращать ли станки обратно в Питер или же пытаться производить подковы на Урале. Наконец, в ВСНХ взглянули на карту страны, прикинули, что если везти завод обратно, то в случае войны придется всю бодягу начинать заново, и решили все же производить подковы и в Юрюзани тоже. Много ли к тому времени осталось от станков — история умалчивает.
Как видим, эвакуация на деле обернулась дезорганизацией промышленности в чистом виде. Так бывает в тех случаях, когда комитет по эвакуации создается после начала войны, причем бывает неотвратимо.
Но в 1941 году все было совсем по-другому.
А. И. Шахурин был в войну наркомом авиационной промышленности. Авиапром — это колоссальная система: огромные заводы, сложнейшая продукция, множество обеспечивающих производств. Прямо скажем — не подковный завод. Между тем все это было аккуратно перенесено в восточные районы страны и к лету 1942 года заработало на полную мощность.
Уже в 90-х годах он рассказывал:
«Крупный авиационный завод — это 15—30 тыс. работающих, а с членами семей 30-60 тыс. человек, от 5 до 10 тыс. единиц оборудования, для которого нужно не менее 150—200 тыс. кв. м производственной площади и хотя бы 100 тыс. кв. м жилья. Все это тронулось на восток, действующими остались очень немногие заводы. В движении находились и заводы-поставщики.
В соответствии с решениями ГКО об эвакуации главные инженеры или директора заводов выезжали ранее с группой работников, подготавливали планировку размещения цехов, их границы, намечали, что и где будет размещаться. На новое место ежедневно прибывали эшелоны с людьми и оборудованием».
Напомним, что «новое место» — это не чистое поле. Это готовая площадка с подведенными инженерными сетями, с энергоснабжением. Для авиапрома, заводы которого были огромны, так что где попало их не приткнешь, это зачастую оказывались предприятия-«дублеры», та самая, заложенная согласно решению 1939 года, великолепная незавершенка. Но о ней чуть позже.
«...Созданный 23 июня при СНК СССР Совет по эвакуации и НКПС обеспечивали заводы авиационной промышленности подвижным составом бесперебойно (ха-ха-ха! Каганович как раз не сумел обеспечить нужды фронта, за что у него сначала забрали фронтовые перевозки, а в конце концов, весной 1942 года, сняли и с поста наркома. А уж Совет по эвакуации подвижным составом и вовсе не располагал. — Е. П.). Погрузки проводились днем и ночью. Большегрузные штамповочные молоты, крупногабаритные детали гидропрессов устанавливались по одной штуке на толстый лист котельного железа и по подложенным на всем протяжении, до места погрузки, стальным пруткам двумя-четырьмя мощными тракторами продвигались к эстакаде.
Все оборудование крупнейших в стране заводов, все заделы, все силовые кабели, материальные склады — все было демонтировано в течение десяти дней... На заводах, казавшихся вымершими, остались небольшие группы рабочих и десятка три-четыре станков в качестве ремонтной мастерской для нужд фронта».
При подходе немцев эти небольшие группы уничтожали оставшееся оборудование и уходили вместе с последними частями Красной Армии.
Запорожский моторостроительный завод эвакуировался, не прекращая работы.
