Но Советский Союз — не Российская империя, таких фокусов в нем не любили, так что резвились англичане недолго. Что забавно, косвенным виновником краха концессионной политики оказался сам Троцкий, неуемная натура которого требовала действий. Во время октябрьских праздников 1927 года возглавляемая им оппозиция продемонстрировала, что не намерена подчиняться партийным решениям насчет перестать митинговать и начать, наконец, работать. Получилась большая буза, одним из последствий которой стало то, что 17 ноября 1927 года Троцкого убрали из главконцесскома.
Вскоре начались проблемы и у «Лены Голдфилдс». В 1929 году на приисках пошли забастовки, которые правительство, как нетрудно догадаться, совершенно не собиралось подавлять. Кроме того, фирмой заинтересовалось ОГПУ, и после ряда обысков «Лена» была лишена лицензии и выдворена из СССР. Подробности не совсем понятны, но найти чекисты могли все что угодно. Как минимум, свидетельства уклонения от уплаты налогов, а как максимум, шпионаж — британские фирмы в то время почти поголовно совмещали предпринимательство с разведкой.
На этом, кстати, история с «Леной» не закончилась. Англичане, потерпев поражение в СССР, перенесли игру на свое поле. Они обратились в Международный арбитраж, который обязал Советский Союз уплатить «Лене Голдфилдс» 12 млн 965 тысяч фунтов стерлингов. Из них 3,5 млн составляли вложенные в дело капиталы, а остальные 9,5 млн фунтов — неполученная прибыль, взятая, естественно, с потолка.
Базар растянулся на несколько десятилетий, был очень муторный и гнилой. В 1935 году СССР заявил о готовности выплатить «Лене Голдфилдс» компенсацию и даже что-то заплатил. В 1940 году, воспользовавшись тем, что по причине войны англичане стали менее настырными, СССР соглашение аннулировал. И лишь в 1968 году эта бодяга закончилась. С 1940 года в британских банках хранилось золото, принадлежавшее трем прибалтийским государствам. Когда последние вошли в состав СССР, золото так и осталось лежать в сейфах, несмотря на все требования. В 1968 году было подписано соглашение, по которому этими деньгами покрывались претензии «Лены Голдфилдс» — все равно ведь ясно было, что не отдадут!
...В общем, так или эдак, но к началу 30-х годов с концессиями и СССР разделались. «Цивилизованный мир», естественно, обиделся. Результатом стали санкции. В 1930-1931 годах США и Франция ввели v себя ограничения на ввоз наших товаров, а французы даже стали задумываться, не начать ли войну. Однако война не началась, а запретить агонизирующим фирмам продавать советским представителям все, что те хотели получить, никакие правительства были не в силах. Уменьшились доходы от экспорта — стали покупать в кредит, только и всего.
Великобритания в 1933 году ввела эмбарго практически на все продукты советского экспорта. Что любопытно: в начале того же самого 1933 года на весь мир прогремело дело британской фирмы «Метро-Виккерс», оказавшейся при ближайшем рассмотрении настоящим шпионским гнездом. Может, обиделись за соотечественников?
С другой стороны, и большевики умело банкротили иностранные предприятия, получая в наследство их материальную часть и встраивая ее в свой народнохозяйственный комплекс. А с началом Великой депрессии и вовсе начали по дешевке скупать оборудование, технологии и специалистов, цинично используя трудности западного мира во благо своей индустриализации.
Ну вот скажите честно — что еще остается делать? Только воевать, причем срочно: при таких темпах развития через двадцать лет СССР будет уже не взять никакой силой. А проблемы с ним были связаны куда более серьезные, чем желание «кушать».
Новые власти России покусились на святая святых западного мира. Нет, не на религию — к вопросам религии капитализм так же индифферентен, как и социализм. На подлинную святыню — священное право частной собственности. Мало того, что советский экономический эксперимент уверенно входил в категорию чудес, успешным оказался и эксперимент социальный. Он встретил колоссальную поддержку «низов» но всем мире, вынудив хозяев жизни пойти на серьезные социальные уступки. Но это, в конце концов, не так существенно — все равно проблему конечного спроса пришлось бы как-то решать — а вот смена священных категорий... Даже сегодня господа реформаторы, признав уже и пятиконечную звезду, и чекистский щит с мечом, и гимн СССР, как черти от ладана, шарахаются от серпа с молотом. Действительно, частная собственность и труд не могут быть священными категориями одновременно: либо то, либо другое.
Конфликт сакрального — это вам не скучная разборка за рынки сбыта. На горизонте замаячила тень «священной войны». Причем воевать требовалось быстро: еще чуть-чуть, и Советский Союз станет сверхдержавой. Страна-суперкорпорация, развитие которой, казалось, вообще не знает нормальных экономических законов, с невероятно популярной идеологией, открыто противопоставившая себя капиталистическому миру — на глазах у рвущегося к глобальной власти капитала формировался второй мировой центр силы.
Со всем этим надо было срочно что-то делать.
