Что именно везти и что со всем этим потом делать? В задумке предполагалось, что вывезенное оборудование где-то будет работать, но из планов середины 20-х годов это никоим образом не следовало, так что ни одно предприятие не было застраховано от судьбы Петроградского подковного завода.
Первый эвакоплан утвердили 7 мая 1926 года. Он далеко не был документом, способным спасти советскую промышленность, — но он существовал, в этом было главное его достоинство (и как бы не единственное). По этому плану приграничные территории разбивались на три зоны по степени опасности, устанавливался порядок вывоза людей и грузов из каждой зоны. Различали эвакуацию и разгрузку. Первое — это вывоз оборудования или хотя бы жизненно важных его частей, а также квалифицированных рабочих, при прекращении работы предприятий. Второе — с точностью до наоборот: работа продолжается, а вывозится все, что не является для нее необходимым (и что сумеют протолкнуть железные дороги).
Следующий план был утвержден 3 марта 1927 года. В нем была предпринята попытка увязать эвакуацию с воинскими перевозками (до того это нельзя было сделать, поскольку РККА не имела разработанного оперативного плана на начало предполагаемой войны). Впрочем, эвакуацпонные и военные грузы являлись конкурентами — до того, чтобы везти эвакогрузы обратным рейсом после воинских перевозок, додумались значительно позже. Под них предоставлялось 15 783 вагона. Если считать по двадцать вагонов в эшелоне — то чуть больше 500 эшелонов, если по сорок — то около 250. Прямо скажем, небогато.
Тем не менее, заявки наркоматов по Белоруссии и Северо-Западу НКПС обещал удовлетворить полностью, что косвенно говорит о развитии промышленности в этих регионах (проблема Ленинграда рассматривалась отдельно). Зато по Украине заявки жестоко урезали, эвакуация Одессы вообще обеспечивалась на 25 %. Причины, конечно, объективные — плохое развитие транспорта, большие объемы воинских перевозок (армия была маленькая — всего полмиллиона, но и железные дороги тоже дохлые). А ведь проблема-то заключалась именно в Украине! Там был мощный промышленный район, и именно на украинские черноземы в первую очередь нацеливались завоеватели — сперва поляки с румынами, затем немцы.
Все ж таки перевозки кое-как сумели рассчитать. А вот дальше начинался хаос. Грузы направлялись в места, выбранные самими наркоматами, — куда хочу, туда везу. Естественно, все выбирали наиболее «вкусные» районы, в первую очередь Москву. Вопрос приемки грузов и вывоза их со станций не отражался в плане вообще никак. Грузовиков в стране, считай, что и не было, а лошади подлежали мобилизации — так что заторы были обеспечены до небес, но НКПС это уже не волновало, а единого координирующего органа... правильно, не было! Отсутствовала также финансовая смета. Для тех времен это было не смертельно — страна мгновенно вспомнила бы «военный коммунизм» — но неприятно.
План, датируемый 1928 годом, оказался уже вполне приличным, и его приняли за основу дальнейшего эвакуационного планирования. На этот раз зоны эвакуации привязали к административным границам — раньше они обозначались просто линиями на карте (прокомментировать читатель может самостоятельно, правда?). Приграничную полосу разделили на сектора — до тех пор при угрозе нападения, например, Румынии в движение приходила вся западная граница, от Черного моря до Карелии. Причем тут Карелия, если нападает Румыния? А вот такое было планирование. Планы эвакуации надо было привязывать к оперативным и мобилизационным планам РККА, а их более-менее составили лишь к 1927 году.
Сводился эвакоплан образца 1928 года, так же как и первый, в Центральном мобилизационном отделе НКПС на основе заявок наркоматов. НКТорг отвечал за вывоз товарных запасов, НКЗем — племенного скота, НКЗдрав — ценного медицинского оборудования, НКВД отвечал за перемещение людей и состояние эвакуационных баз, Наркомфин — за составление сметы и т. п.
Единого органа, увязывающего потребности разных наркоматов и определяющего степень важности грузов, по-прежнему не существовало. НКПС все заявки удовлетворить не мог, а оборонных приоритетов попросту не знал — не его это дело. Это вело к
Реввоенсовет, правда, предлагал возложить задачу координирования на Штаб РККА, где как раз сидел незабвенный товарищ Тухачевский. К счастью, идея умерла еще до рождения. Но эвакоплан и без вмешательства военной мысли имел еще столько недоработок, что скучно бы в любом случае не было.
