В чем разница между упреждающим ударом и превентивной войной? Война, даже превентивная, есть все-таки деяние политическое, поскольку предполагает хотя бы какую-то политическую инициативу. Вот, Гитлер хочет на нас напасть, у него уже разрабатываются планы, а давайте-ка мы нападем на него сами. И в случае удачи победа все списывает, а в случае неудачи начинается долгий гнилой базар на тему, хотел на самом деле или не хотел напасть Гитлер (в нашем варианте гнилой базар идет на тему — хотел или не хотел напасть Сталин).
А упреждающий удар — понятие чисто военное. Гитлер уже сосредоточил войска на границе, он совершенно точно нападет в 20-х числах июня, так давайте числа пятнадцатого врежем по его почти уже готовым к нападению войскам (кстати, удар по чуть-чуть недоизготовленной к наступлению армии — вещь чрезвычайно болезненная и часто даже фатальная). В таком духе и был составлен план от 15 мая, где предусматривалось нанесение упреждающего удара по немецким войскам.
В июне сорок первого года делать это было нельзя по причинам чисто политическим: в этом случае юридические крючкотворы из «мирового сообщества» тут же объявили бы СССР «агрессором» со всеми вытекающими последствиями. Но то в частности, а вообще-то ничего агрессивного здесь нет. Используя эту тактику, и мышь иной раз бросается на кошку и таким образом ухитряется спастись, что же, мышь тоже — агрессор?
Так что сам факт разработки пресловутого плана от 15 мая абсолютно ничего не доказывает, будь он даже подписан Тимошенко и Жуковым — кстати, опубликование черновика совершенно не означает, что не существовало оформленного начисто и подписанного плана. Но даже если он и существовал, то принят не был, поскольку, при точном знании даты нападения, Красная Армия никакого упреждающего удара не нанесла. И в этом, кстати, нам повезло — при том состоянии РККА это было бы что-то вроде столкновения полуторки с железобетонным забором.
А что военная доктрина-то? Да с ней по-прежнему все неясно, ибо ее никто не видел. На совещаниях в наркомате обороны не произносилось никаких громких формул, типа «могучим ударом» и так далее, более того, в армии открытым текстом говорили, что это все лозунги для домохозяек, а на самом деле война будет долгой и жестокой.
Уже в 80-е годы писатель Феликс Чуев в беседе с Молотовым коснулся этого вопроса:
Современная военная доктрина Российской Федерации, даже при беглом прочтении, тоже является агитационным роликом, призванным убедить читателя, что, в какую бы войну ни ввязалась Россия, она, конечно же, борется на стороне правого дела. А вы бы как хотели?
Как бы то ни было, воюют не по доктринам. По крайней мере, в штабной реальности РККА ее не существовало. Как привидения на званом обеде: то есть оно может, конечно, летать по столовой и брякать цепями, но прибор для него не ставят и лишнюю отбивную не зажаривают. Равно как не существует в штабной реальности «планов обороны» и «планов нападения». Есть оперативный план, в соответствии с которым проводится стратегическое развертывание Вооруженных сил и первые операции войны, как ее мыслят умные головы в Генеральном штабе.
Вот основные понятия, как они определяются в достаточно серьезном труде: «1941 год — уроки и выводы».
