жизненных проявлений. Эти интерпретации не только трагичны или оптимистичны, как
выше отмечалось: они выражают внутреннее несогласие человека (скажем, с неприятием
его окружающими) или протест, здоровую амбицию доказать свою правоту, упорство. В
других случаях люди эмоционально соглашаются с оценками своих действий, своего
способа жизни, но тем самым уступают внутренне, отказываясь от своей
индивидуальности, от своего права на особенность жизни. Поэтому разрыв в этой цепи
приводит к задержке развития, застойным явлениям, «закомплексованности» и т.д.
Однако забота об адекватном самовыражении ребенка не должна превращаться со
стороны взрослых в систему разнообразных запретов, сводящих все проявления ребенка к
своему минимуму, она должна находить гибкие формы ненавязчивого руководства этим
процессом. Нельзя не учитывать, что поведение детей (особенно подростков) принимает
крайние формы только как реакция на всевозможные запреты, на «вяжущую руки» опеку,
как желание «сделать по-своему», «всем вопреки» (а впоследствии — «всем назло»).
Считая таких детей эгоистами, себялюбцами, родители не хотят понять, что сами
настраивают их против себя, лишают их самого необходимого для правильного развития
— возможности своевременно и адекватно самовыразиться, самоутвердиться. Таким
образом, формируемое отношение «я» личности к миру — это целостный способ ее
самовыражения в жизни, с присущими ей (и только ей) особенностями этого
самовыражения и объективации, самореализации.
Д. Н. Узнадзе предложил интересную типологию способов самовыражения 8. Он
заметил, что один человек выражает все, что на самом деле испытывает, причем выражает
бурно, экспансивно, как бы «выплескивает» всего себя. Другой для своего внешнего
выражения должен приложить волевое усилие (например, заставить себя позвонить кому-
то по телефону), т.е. как бы преодолеть невидимую преграду, чтобы перейти из
внутреннего мира во внешний (в то время как для первого типа личности никакой
преграды не существует). Третий тип (названный им парадоксальным) ведет себя
противоположным образом в одинаковых ситуациях и сходным — в разных. Четвертый
тип остается все время только во внутреннем мире, внешне только «приспосабливаясь» к
ситуации, «учитывая» ее.
К. Леонгард описывает так называемую акцентуацию характера как определенные
поведенческие и психологические «странности». Так, педантичность у женщины в
домашнем быту, выражающая ее собственное отношение к дому, может переходить в по-
стоянные перепроверки (закрыты ли газовые краны, заперта ли дверь, выключен ли свет и
т. д.), в необоснованные опасения и подозрения (себя и окружающих). Не имея внешне
объективных причин для таких волнений, она начинает искать их, придумывать,
постепенно убеждая себя в «реальности» существования той или иной «опасности».
К. Леонгард рассматривает случаи, когда одна из черт характера (наиболее ярко
выраженная) начинает преобладать над остальными, приводя к неадекватным решениям
жизненных ситуаций, их неверному восприятию и истолкованию.
При этом одна черта (доминирующая), достигая определенной степени,
определенного предела, начинает сказываться на продуктивности (деятельности,
активности) человека. «Постоянная неуверенность, постоянный последующий контроль
могут достигнуть такой степени, при которой всякая работа продвигается вперед
черепашьим шагом. Предупредительное взвешивание превращается в бесплодные раз-
думья...» Демонстративный тип личности проявляется в том, что люди «рисуют себя не
такими, какими являются на самом деле, а такими, какими хотелось бы казаться» 9. Они
54
используют всякую возможность представить себя с наилучшей стороны. «Поскольку у
таких людей явно выражена склонность избегать трудностей, они часто меняют не только
место работы, но и профессию... тем больше насчитывается на работе срывов, внезапных
отказов от работы, которая якобы слишком тяжела...» 10
Проявление своего «я», адекватное или неадекватное самовыражение
сопровождаются особым чувством самолюбия. Оно является таким же своеобразным
«камертоном» своего внутреннего «я» в плане соответствия (или несоответствия)
внешнему миру, как совесть является «камертоном» и регулятором соответствия (или
несоответствия) поступков человека его убеждениям, ценностям, целям и т.д. Психо-
логический эквивалент самолюбия начинается с утверждения ребенка: «Я сам» (которое
уже содержит в единстве и активацию, и самостоятельность). Оно проявляется в тезисах
взрослой личности: «Я знаю, что делаю», «Я имею право делать так, как считаю нужным».
Социально-психологически это чувство «я» выступает как тип соотнесения себя с
