В принципе, до какой-то степени оказалась права: Терёшка родился не только с ангельским (добрым, ласковым и невероятно оптимистичным) характером, но и с ангельской внешностью — золотые кудри, голубые глазищи. Точь-в-точь как Ринина мама и сама Рина! Так что Рине пришлось еще несколько месяцев себя преодолевать, чтобы относиться к собственному сыну без опаски и без ожидания подвоха, как к остальным детям. Преодолела.
А еще раньше успело сложиться, что главная по воспитанию у нас Ксюша. Она, в отличие от Рины, на словах детей терпеть не могла и вообще рожать не собиралась. А потом буквально влюбилась в малыша Федьку и тут же захотела… Даже не своего, потому что она сразу записала Федю в «свои», а еще одного! Поэтому Серёжа младше Феди меньше, чем на год. Ну и как-то неожиданно для всех (и прежде всего для самой Ксюши!) нашла себя в воспитании и обучении детей. Остальные девчонки любят мелких, но без фанатизма, а Ксюша именно «с». Сперва даже сильно палку перегибала: зарылась в книги по воспитанию и обеспечила Федьке, Кеше и Серёже — и даже Лёшке Весёлову, которого как раз тогда начали частенько на нас скидывать — какой-то жуткий образцово-показательный казарменный режим, рассчитанный по минутам! И не соглашалась никак его ослабить, до истерик доходило!
Потом, конечно, ее попустило. Но она до сих пор больше всех занимается и нашим выводком, и школой. Поэтому просто «мама» — это у нас всегда именно Ксюша. А все остальные — «мама» + имя. И неважно, чей ребенок биологически. Единственное исключение Кеша: он, когда был помельче, называл всех «тетями», а Ксюшу — «мама Ксюша». Потом я заметил, что это огорчает Афину, и поговорил с братишкой. Сказал ему, что раз он мой брат, а не сын, то имеет право называть всех вообще по именам — и это ему несказанно зашло! (История с «деверем» случилась сразу после.)
После Терёшки меня облепили наши «двойняшки наоборот» — Ваня и Данила. Ваня пошел в Лёвку: смуглый, черноволосый и лицом на нее похож, от меня только кудри. Данила, соответственно, в Ксантиппу, и даже рыжий! (Я вообще удивлялся, что у нас появился и рыжий, и блондинистый ребенок. Но мама рассказала, что бабушка Евдокия Квашня была рыжей. На ранних черно-белых фотках этого не видно, а потом, с возрастом, когда уже появились цветные фотографии, у нее волосы потемнели.) Внешнего сходства между ними ни на грош, однако характеры неотличимы. Держатся всегда вместе, заканчивают фразы друг друга, вкусы у них совпадают… Ох, чувствую, будут влюбляться в одних и тех же девочек, мы еще наплачемся!
Ну или близняшек себе найдут.
— А вам что привезти, орлы? — спросил я.
— Оружие! — крикнул Данила. — Меч!
— И щит! — поддержал Ваня. — И копье!
— Как твоя глефа! — снова Данила.
— Или как коса у дяди Димы! — снова Ваня.
— Что попадется, то и вези, короче! — подытожил Данила.
— Не надо сильно рисковать, чтобы оружие добыть! — закончил Ваня совершенно Лёвкиным тоном.
Я крепко их обнял.
— Хорошо, заказ принят! — демонстративно достал телефон и вписал туда это. — А тебе что, герой?
Это уже Серёже. Он у нас самый молчаливый, но не столько от скромности, сколько от обстоятельности — не так быстро подбирает слова, как другие, речь у него попроще. Да и вообще проблему нужно обдумать со всех сторон, прежде чем высказаться! Именно поэтому, кажется, он не примкнул к троице Федя-Кеша-Лёша, хотя по возрасту не слишком от них отличается — они для него слишком быстрые и буйные. И сообразительные, что греха таить… Ксюша все с ним дополнительно возится и переживает, что он глуповат, но, по-моему, Серёжа просто из тех, кто немного медленнее взрослеет. Читать он научился не в три-четыре года, как остальные наши дети, а почти в шесть. И энтузиазма начать школу раньше тоже не выказывает, его вполне устраивают детские игры. Но это ведь тоже нормально. Помнится, я сам — в той, прошлой жизни, которую последние годы я вспоминаю все реже и реже! — читать аж до семи не умел!
У меня Серёжа именно поэтому вызывает особую нежность: блин, хоть один нормальный ребенок на эту стайку гиперактивных гениев! Опять же, так получилось, что он близкого друга среди остальных парней не нашел, хотя в детском саду в Лиманионе, который он иногда посещает, у него вроде бы есть приятель. С Терёшкой, правда, много играет. Может, они потом подружатся. В общем, я стараюсь ему это компенсировать чуть большим отцовским вниманием. Получается не всегда, тем более, тут надо аккуратно, чтобы остальных не обделить и зависть не вызвать. Но я стараюсь.
Серёжа тоже подошел ко мне, обнял. И вдруг спросил неожиданно резко:
— Папа, а правда, что ты можешь не вернуться? И мама Лана? И мама Саня?
Ого! Это откуда он?..
— Не может! — тут же перебил его Федя. — Ты о чем? Это же папа, он же самый крутой!
— Откуда ты это взял? — мягко спросил я, проведя ладонью по его макушке.
Серёжа мотнул головой. По упрямому выражению лица было видно: расспросами я от него ничего не добьюсь.
Я присел рядом с ним на корточки, так, чтобы быть лицом к лицу.
— Ну, раз ты задал взрослый вопрос, получи взрослый ответ, — жестко сказал я. — Готов?
