— На нем столько гиасов, что заблокированы почти все основные эмоциональные сферы, — пояснила наш нейромаг. — Там, похоже, даже над инстинктом самосохранения кто-то поиздевался! По сути, он сейчас выступает как относительно разумный автомат. Относительно разумный, потому что я даже не уверена, что у него нет запрета на определенные мысли!
— Определенные мысли? — поразился Дмитрий. — Как это вообще можно реализовать?
— А вы помните, как некоторые дети под Проклятьем исчезали, стоило им только
— Я перенесся в Убежище, когда только открыл существование повторной магической инициации и захотел рассказать об этом Службе, — подтвердил я. — Только подумал, еще ничего не сделал даже!
— Обалдеть, — Дмитрий покачал головой. — А я с ним много общался, его интересовали наши медицинские практики, я расспрашивал об их лекарском деле… Показался мне нормальным типом, только серьезным очень, вроде Кирилла.
Это я-то серьезный? Ну ладно.
— Похоже, этот Мастер Равновесия — жуткий тип, — нахмурилась Лидия, единственная оставшаяся с нами девушка из боевых магов (Намира улетела на Ките с Меланиппой). — Или они все тут жуткие?
— Ставлю на то, что все! — сказал Виктор Саврасов. — Ну еще бы, столько сотен лет — и никакого прогресса. В изуверство скатишься только так.
— Значит, предстоит много пилотирования! — хмыкнул Роман Белый. — Лично я доволен!
Ну да, кому что, а вшивому баня.
Впрочем, ребята Лалии, включая Виктора, и единственный наш оставшийся метакосмозоолог (с примечательной фамилией Чмырёв, но так-то парень надежный) тоже взбодрились.
После чего, пользуясь отсутствием соглядатая, мы приступили к сбору и упаковке. Я распорядился брать только самое необходимое. Золото и часть ценностей придется бросить здесь — обидно, так как это и госказна, и наши личные средства, но что поделать. К счастью, мы забрали с Мегаплатформы не все имевшееся золото. Свежую провизию, купленную здесь, тоже не возьмем. На Мегаплатформе все еще лежали запасы углеводных концентратов и консервы. А основной белок будем добывать охотой.
В разгар сборов меня потревожила Ксантиппа.
— Кир, я хотела с тобой кое-что обсудить, но все как-то к слову не приходилось, — сказала она, нахмурившись.
— Да, извини, я тебе не сказал заранее, — повинился я. — Вчера, когда пришел, ты уже спала.
— Да ладно, — отмахнулась она, — я сама так увлеклась своей идеей, что ничего вокруг не видела. Кстати, голову тоже помыть забыла, пришлось с утра, — она хмыкнула, тряхнув рыжей гривой. — Так я и хотела тебе рассказать, что придумала! Я знаю, как сделать апгрейд!
— Апгрейд чего? — не понял я.
— Магического зрения! Когда мы применили фокус по размазыванию энергопотоков, я подумала: а если наоборот? Не размазывать, а повысить четкость! — и она начала мне объяснять в более сложных терминах. Закончила Саня триумфально: — И знаешь, все получилось! Дима меня страховал вчера, я очень сильно продвинулась, но не выходило. А сегодня с утра как раз голову помыла, и поняла, как надо! И… Ну, слушай, не ругай меня очень сильно, но я без него попробовала! На глаза свои воздействовала.
Я со вздохом обнял ее.
— Не буду ругать, мы и так все на ушах стоим. Но больше так не делай, ладно?
— Не буду, — кивнула Ксантиппа с виноватым видом, и я чувствовал, что она действительно раскаивается. — Но, в мое оправдание, мы уже долго экспериментировали, и я знала, что там заклятье неопасное… В смысле, я не ослепну в любом случае и ничего такого не будет. Оно же почти получилось вчера! Так вот, я сделала со своими глазами эту штуку, и теперь я вижу гораздо больше деталей, когда народ без маскировки! Прямо много деталей! И знаешь, что бросается в глаза?
— Что? — поинтересовался я.
— Ребята, которые долго пробыли под Проклятьем, отличаются от тех, кто недолго, вроде нас с тобой! У них в сердечных потоках сильные изменения, это отлично видно. У Дмитрия они есть, у Лалии есть, у Виктора есть, и у Оникса тоже. А у Мурата, у Ифигении Александровны, у тебя, у Романа и у меня — нет! А вот у Женьки Чмырева как будто чуть-чуть началось и стопнулось. Я так думаю, потому что он прямо ровно пять лет пробыл ребенком-волшебником, это, видимо, пограничье! Недаром вся статистика была за то, что пять лет — водораздел, и по депрессиям и по смертям! А я побыла под Проклятьем всего два года, ты вообще меньше полугода. Поэтому у нас ничего такого нет.
— Офигеть, — кивнул я. — Блин, мне сейчас некогда осмыслить это все, но ты важнейшее открытие сделала! Надо будет это с Платовой еще обсудить. Она уверяет, что в головном мозге следов от любого гиаса уже через год-два не остается. А на сердце, выходит, не так?
— Выходит! — сказала Ксантиппа. — Более того, там разницы не видно, есть гиас или его уже нет, потоки энергии все равно маршрут изменили! Ну, я так думаю. Мне бы для верности на Симора посмотреть еще без маскировки. Или на кого-то другого с действующим гиасом.
