План отца все еще в голове Люка, лежит темным грузом. Подарочком без черной ленточки.
Люк выползает из лифта, держась за стену. Останавливается подышать. И касается плана мыслью. Потому что ему хочется убедиться, что не ошибается. Что отец планировал убить их всех, и поэтому… Ты — безнадежный идеалист, Скайуокер, вот ты кто. И хочешь, чтоб твой идеализм наконец-то убили с особой жестокостью. Потому что только тогда тебе хватит воли на правильный выбор. Просто логики явно недостаточно.
Недостаточно, да, признает Люк. Да… Чужие мысли, но с таким знакомым-знакомым ощущением разворачивают перед ним план — как Сила тогда в бою показывала траектории и временные развертки. Точно так же.
План предусматривает имитацию включения системы самоуничтожения и полную эвакуацию повстанческого контингента.
И немедленно после — автоматическое задействование резервного гипердрайва, не отмеченного на основной схеме — этот корабль проектировали параноики, не иначе.
Эвакуацию. Не уничтожение. Не убийство всех, кроме пары марионеток. А ведь для последнего нужно только заставить первую из марионеток привести как можно больше народу вниз. И повторить. И все. Самый простой, логичный, безопасный и кошмарный сценарий.
Непредусмотренный отцом вовсе. Просто потому, что один из повстанцев ему помог — и он не знал, кто именно?..
Люк утыкается лбом в стену. Хочется взвыть.
Хочется рассказать все Веджу, и поверить тому, что скажет друг.
Что бы он ни выбрал сейчас, это будет неправильно. Ему катастрофически нужно какое-то подтверждение… ведь он уже выбрал.
А еще ему нужен союзник.
***
Люк идет в ангар, к крестокрылу. Забирается внутрь. На него никто не обращает внимания.
«R2?» — пишет в консоли.
«Хозяин?»
«У меня проблема».
«Излагайте, хозяин».
Люк излагает.
…Нужно будет потом стереть лог, мелькает мысль. И заставить автопилот вывести корабль из дока первым, иначе «Проныры» заметят, что его нет в кабине. Он не сможет отвести глаза всем, он не так силен…
«Я одобряю план действий хозяина Энакина, — заявляет R2-D2. — Он почти оптимален. Вы подтверждаете начало реализации?»
Что… вот так? Вот так просто?
«Ты вообще за кого, R2?»
«За Скайуокеров, хозяин, — отвечают ему. — Вы подтверждаете начало реализации?»
Люк сглатывает. Оглядывает док из фонаря кабины. Будто в последний раз. Один из «Проныр», колупающийся в кабине неподалеку, замечает его и машет рукой.
Люк скованно машет в ответ.
«Да, — пишет Люк. — подтверждаю».
И стирает лог.
***
Механический голос продолжает безучастно отсчитывать секунды до самоуничтожения корабля, когда Люк вносится в пустую рубку. Он знает, что отсчет ненастоящий, но все равно пробирает.
Рубку заливает зловещий свет авариек, что-то мигает, очень впечатляюще…
Люк падает за пульт главного оператора. Он никогда его раньше не видел, но отец знает, как тот устроен… вот только совместить вколоченное в голову знание с реальным пультом перед глазами…
А. Ну да.
Люк закрывает глаза.
И его руки сами находят нужные кнопки, следуя чужой памяти. Да, да… Вот так…
Рядом свистит R2, успевший наконец в рубку.
«Гипердрайв готов к работе».
Ну что ж… Вперед.
— Ноль, — говорит система корабля.
Звезды впереди размазываются в линии, а Люк утыкается лицом в ладони.
Ну… вот и все.
Спустя два часа они выходят в квадранте, забитом военной имперской техникой так, что Люку кажется, они попали на какой-то смотр.
— У меня послание для гранд-адмирала Трауна, — нагло заявляет он на приказ немедленно представиться, — соедините меня с «Химерой», пожалуйста. Да, пожалуйста, лично. Передайте, что речь идет о партии в страто.
И когда на экране появляется, неожиданно, именно гранд-адмирал, — синий мужик в белой форме в имперском флоте ведь только один, правда? — Люк здоровается и говорит чужие непонятные слова.
— Лорд Вейдер просит передать, что ему бы хотелось реванша.
От улыбки гранд-адмирала можно, пожалуй, зажечь пару звезд, думает Люк заторможенно, смотря на экран.
Силы закончились.
Но Сила, предательница Сила, вьется вокруг и поет в костях и крови, как пела во время боя. Все идет так, как надо. Как должно. И теперь все будет правильно.
Люк кивает ей и закрывает глаза.
Кажется, что мир вокруг рассыпается пылью.
