Меня передернуло. «Идиот», — буркнул я себе под нос. Оуэн, не обращая на меня внимания, принял, как ему казалось, героическую позу. Ну да, понятно, убивать ведь будут не его.
Самый здоровенный из троих громил выпрямился в седле и пренебрежительно махнул рукой.
— Нам недосуг тратить время на детские игры. Забирайте его, пусть завоевывает свои трофеи где-нибудь в другом месте.
— Отличная мысль, — радостно воскликнул я, прыгнул в колесницу и пихнул Оуэна, чтобы тот поскорее разбудил Кухулина.
Мальчик резко вскочил, сжимая в руке меч. Он не спал. Оказалось, что все это время он внимательно слушал, ожидая, чем закончится разговор.
— Я приехал, чтобы сражаться, не уезжайте! — закричал он.
Сыновья Некты Скена окинули его изучающими взглядами, потом снова посмотрели на нас с Оуэном. У одного из них в горле родился звук, отдаленно напоминавший сдержанный смех. Такой рык обычно издает бык, готовый броситься на обидчика.
— Ольстерцы!.. — надменно, с издевкой констатировал он.
Спорить было бесполезно, но я решил попытаться.
— Нет, — ответил я.
— Да, — подтвердил Кухулин.
Увы, растаяла еще одна возможность смыться.
— Ладно, — произнес один из них. — Если не убить весной щенка, то летом придется убивать пса. Тогда прошу пожаловать на мелководье.
Он направил коня в воду и спрыгнул с колесницы. Мне показалось, что земля вздрогнула. Оставшиеся двое братьев пришпорили коней, заставляя их подняться на небольшую возвышенность, откуда открывался хороший вид. Там они достали из седельной сумки бурдюк с вином и устроились поудобнее, чтобы насладиться предстоящим зрелищем.
— Будь осторожен, — негромко сказал Оуэн, обращаясь к Кухулину. — Этого зовут Фойлл. Говорят, что если не завалить его с первого удара, то потом можно молотить хоть весь день, все равно не прикончишь.
— Хороший прием, — заметил Кухулин, — но больше он не поймает на него ни одного ольстерца. — С этими словами он изо всех сил метнул в противника копье Конора.
В этот момент гигант смотрел себе под ноги, чтобы не оступиться на скользких камнях, и даже не заметил копье, убившее его в следующее мгновение. Он свалился, не издав ни звука, и вода вокруг него покрылась кровавой пеной. Я смотрел с открытым ртом, как Кухулин стремглав пробежал по мелководью на другой берег и вскочил в колесницу Фойлла. Он хлестнул вожжами по спине лошади, та рывком сдвинула колесницу с места и прыгнула в воду, рассекая ее мощной грудью. На середине реки Кухулин соскочил в воду и, ухватившись за свое копье, вырвал его из тела Фойлла с отвратительным хрустом, какой бывает слышен, когда ломаешь кролику шею. Как только лошадь выбралась на берег, Оуэн схватил ее под уздцы, а потом начал поспешно перебрасывать в нашу колесницу коллекцию трофейных голов, принадлежавшую Фойллу, при этом хохоча как безумный. Я уставился на него, словно зачарованный, а потом услышал со стороны реки еще один мясницкий звук и успел увидеть, как Кухулин двумя ударами меча отсек голову Фойлла и швырнул ее в нас, будто дискобол. Голова закружилась в воздухе, сверкая длинными рыжими волосами, напоминавшими языки огня, отскочила от земли и шлепнулась прямо мне под ноги. Я посмотрел на нее, и меня сразу же стошнило.
Кухулин, разбрызгивая воду, вышел на берег. Его ухмылка растянулась от уха до уха. Оуэн поднял голову Фойлла и присовокупил ее к куче трофеев.
Два брата Фойлла бежали к мелководью, лязгая тяжелыми доспехами и насылая на нас свирепые проклятья. Опорожнив желудок и подняв голову, я услышал, как Оуэн шепчет Кухулину:
— Следующий — Фаналл, тот, что скользит по воде, как паук-водомер, за ним — Туахелл, самый большой и опытный из троих; учти, что он ни разу ни перед кем не спасовал.
Пока Кухулин снова спускался на мелководье, Оуэн опять принялся что-то мурлыкать себе под нос. Я приготовился к смерти и взялся за меч.
— Помоги ему, ты, придурок! — закричал я и начал спускаться к воде.
Оуэн даже не шелохнулся.
