Оуэн оказался прав. Люди Коннота были немногословны с нами, но такими же лаконичными они оставались и в беседах между собой. Фокус состоял в том, что, осушив до дна кубки, они по части краснобайства могли бы вполне успешно соперничать с греками. Впрочем, из их пьяной болтовни мало что можно было извлечь полезного. Все они смаковали подробности ссор между Мейв и Эйлиллом, знали множество историй на эту тему, и в то же время испытывали к этой паре глубокое уважение. К Мейв вообще относились почти с благоговейным трепетом. Подданные уважали в ней незаурядные способности лидера, но вдвойне восхищались тем, что этими качествами обладает женщина. Один из коннотцев с горечью утверждал, что она — это мужчина в женском обличье, но его стали высмеивать другие, шепотом рассказывая о своей зависти к Эйлиллу. Я обратил внимание на то, что некоторые из мужчин не принимали участия в таких обсуждениях. Один из жителей Коннота позже сообщил мне, что это те, кто имел счастье удостоиться благосклонности королевы. Мужчины, разделившие с ней ложе, похоже, не спешили бравировать этим обстоятельством, поскольку не видели в этом необходимости. Я лично говорил с одним из них, пытаясь поощрить его к хвастовству, но он, улыбаясь своим воспоминаниям и не отрицая самого факта, отказался посвятить меня в подробности. Оуэн сообщил мне о подобном разговоре с другим любовником Мейв. Было крайне странно, что мужчины, всегда готовые растрезвонить на каждом углу о любом своем успехе, лишь бы были слушатели, не желали говорить о любовных приключениях с самой королевой. Они улыбались, кивали, по существу так ничего и не сказав. И удерживал их вовсе не страх перед ее гневом, а гордость за нее, что, в свою очередь, позволяло им гордиться и собой.
На следующую ночь меня снова посетили дочери Калатина. Они получали удовольствие медленно, наслаждаясь каждым движением. Я лежал, не в силах пошевелиться, в то время как они оплетали меня холодными конечностями, прижимались к моей коже сухими губами, гладили мои волосы острыми ногтями.
Мне показалось, что прошло несколько столетий, прежде чем они удовлетворились. Они уселись возле меня на постели. И тут подул ветер, как в жаркий день где-нибудь среди голых скал. Сквозь дымку тумана я увидел Мейв и Эйлилла в их спальне. Королева лежала в постели обнаженной, а Эйлилл стоял у низкого столика, держа графин с вином. Я видел их и слышал их голоса, читал их мысли. Дочери Калатина, глядя на то, как я наблюдаю и прислушиваюсь, довольно улыбались.
— Мы вс-с-сегда выполняем с-с-свои обещания.
Очевидно, любовная игра Мейв и Эйлилла только что закончилась, и пот еще не высох на лице короля. Белое лицо королевы и ее светлые волосы образовали светящееся пятно в центре постели, как будто от них отражался свет факелов, горевших в комнате.
Мейв улыбалась. Эйлилл знал, что скоро это сияние исчезнет, и что каждую улыбку этой женщины следует прочитать, чтобы понять скрытый в ней смысл, но в данный момент он позволил себе расслабиться. Она всегда оставалась королевой Мейв, но в такие моменты он старался забыть об этом. Эйлилл присел на кровать, налил чашу вина и опрокинул ее одним махом. Подобно многим мужчинам, не знавшим меры в хмельных напитках, выпивая, он искренне верил, что всегда сможет контролировать этот процесс и даже станет более устойчивым к спиртным напиткам путем тренировки, как, скажем, солдат-новобранец учится выдерживать долгие походы. Уже много раз ему приходилось убеждаться в ошибочности своих представлений, но он был уверен, что причина неудачи состоит лишь в его недостаточном старании.
Мейв грациозно, как пантера, потянулась на своем ложе.
— Ты был очень хорош, — заметила она.
Эйлилл улыбнулся в ответ.
— Я обязан оставаться на высоте, — ответил он. — Слишком многие только и ждут, чтобы занять при случае мое место.
— Верно, — согласилась она, натягивая волчью шкуру до подбородка. Это сразу же состарило ее лет на пятнадцать. — Но ты на нем хорошо держишься. — Она игриво посмотрела на короля. — Идеальный самец.
Эйлилл ухмыльнулся. Он налил себе большую порцию вина в качестве награды за труды.
— Самец? Я что — один из твоих жеребцов?
Она окинула его пронизывающим взглядом, но тут же расслабилась.
— Вовсе нет, — возразила она. — Нет, я просто хотела сказать, что в постели ты силен как бык. К тому же ты и выглядишь недурно. О нет… ладно, ты красив, безусловно, красив и высок ростом, правда, иногда несколько надоедлив, но обычно очень хорош в компании, не слишком часто путаешь мои планы. Кроме того, ты почти так же богат, как и я, ты прекрасный воин, это даже я должна признать…
— Как мило с твоей стороны…
— …нет, ты не очень любезен и, если снова посмеешь ткнуть меня пальцем в ребра, я заставлю тебя горько пожалеть о подобной дерзости. — Она снова улыбнулась, потому что он перестал ее толкать. — Да, я в который раз убеждаюсь, что не ошиблась в своем выборе.
