Мужчина из Ленстера высказал мнение, что ссоры между Мейв и Эйлиллом демонстрируют то, что неизбежно происходит, если женщине предоставить возможность командовать кем бы то ни было, кроме собственных рабов. Все ленстерцы были твердо убеждены в том, что самый никчемный из мужчин может управлять всем подряд более толково, чем самая наилучшая из женщин, разве что за исключением домашнего хозяйства. Я не мог с этим согласиться. Было время, когда весь мир следил за тем, как Ливия, жена Августа, правит величайшей из известных империй лучше любого мужчины, при том что она делала это даже не имея на то официальных полномочий или титула. А потом мир стал свидетелем того, как Калигула обращался с той же самой империей хуже, чем любая приличная женщина обращается со своей запачканной одеждой. Кроме того, я полагал, что случай Мейв и Эйлилла относился к совсем другой категории. Проблема Эйлилла была проста и состояла в том, что он был безнадежно влюблен в Мейв. Она тоже была в определенной степени влюблена в него, но соглашалась, чтобы он оставался ее мужем только на ее условиях. Эти условия означали для нее, в частности, всего-навсего свободу выбирать любого мужчину, которого она желала увидеть в своей постели, а также право по своему усмотрению править королевством Эйлилла, как своим собственным. Поэтому королю едва ли можно было позавидовать. Они были королем и королевой, и каждый имел свои земли и другие богатства, которые, как все знали, были равны, но Мейв оказалась более сильным партнером. Тем не менее я уважал выбор Эйлилла. Кроме того, следовало учесть, что Эйлилл вовсе не был невинной овечкой, а Мейв не была лицемеркой. Она позволяла ему совать нос в ее дела и довольствовалась лишь правом развлекаться с теми мужчинами, которые ей нравились. Впрочем, он также время от времени увлекался другими женщинами. Но эти связи были несерьезными, для него она всегда оставалась на первом месте. Эйлилл был высок, красив, богат и не слишком умен. Следует заметить, что он и не преувеличивал свои умственные способности, которых, впрочем, вполне хватало, чтобы сначала стать вожаком, а потом и королем. Он всегда преуспевал во всех своих делах. Правда, Эйлилл рассчитывал, что Мейв будет любить его одного, но вышло совсем не так, тем не менее, и здесь он был ближе к успеху, чем любой другой мужчина. Были такие, что презирали его за это, но большинство коннотцев уважали этот выбор и завидовали ему. Эйлилл не был трусом, что было необходимым качеством для мужа Мейв. Двор был полон историй об их последней схватке.
Мейв продолжала свирепствовать в зале, она была все еще в своей ночной шали, не заботясь о том, что выглядывало сверху и снизу, с распущенными волосами, спускавшимися до пояса. Ее зеленые глаза метали молнии, когда она с высоты своего немалого роста вопила, как какая-нибудь богиня грома. Эйлилл встречал ее ярость своими видами оружия, их голоса, сталкиваясь, как кимвалы, разносились по всему замку, заставляя слуг и солдат разбегаться в поисках укрытия. Иногда он заманивал ее в ловушку, иногда выжидал и слушал, отбивая ее бешеные атаки с помощью выверенной защиты, а затем внезапно контратаковал, когда она расслаблялась, не давая ей передышки. Те, кто наблюдал и понимал, что именно происходит, только одобрительно кивали. Эйлилл знал, что делает. Мейв не позволяла ни одному мужчине слишком докучать ей, поэтому Эйлилл не пытался завладеть всем ее временем и не удерживал ее. Она всегда возвращалась к нему. Он был достаточно умен, чтобы понять, что мир — это не ее стихия, поэтому чем дольше он длился, тем ужасней была последующая вспышка. Ему всегда хватало храбрости начать очередную схватку, если Мейв по каким-то причинам медлила и не нападала первой. Она буйствовала и набрасывалась на него, и в течение дня, а иногда и месяца, он стойко держал оборону, пока проклятия и оскорбления, касающиеся его чести, мужских достоинств, бесстрашия, бороды и всего прочего, сыпались на него, как камни с крутого холма в начале весенней оттепели. Затем, внезапно и без предупреждения, ураган стихал, и она смотрела на него уже с улыбкой, затем смеялась, клала руку ему на шею и прижимала к себе его голову. Вскоре по замку разносилось эхо их любовных вздохов и воцарялся мир до следующего раза, когда у Мейв случится очередной приступ злобы или Эйлилл заметит у нее признаки скуки.
