Словом, в путь удалось тронуться только через час с приличным гаком. Если бы ещё все тело не болело — быстрее бы управился.
Но — едем…
Погода, прямо сказать — не радует. Дождь, слякоть, ещё и тело всё ломит…
Так что на место я приезжаю уже достаточно поздно, но хоть не совсем в темноте — и это радует.
Увидев меня, Ривас Пир откладывает в сторону молот и окликает мальчишку, который стоит у мехов.
— Йовер! А ну — дуй к старосте! Гость у нас!
А у него тут тепло! Придвигаюсь поближе к очагу и протягиваю к огню задубевшие руки.
— Кто это так тебя? — замечает кузнец подранную одежку.
— Да… налетел тут один… зверь неведомый… В повозке лежит… Там, кстати, и для вас кой-чего полезное есть, глянь!
Мастер заинтересованно приподнимает бровь, вытирает руки какой-то тряпкой и, накинув плащ, выходит под холодный дождь.
Не успеваю я перевести дух, как он возвращается.
— Ты серьёзно?!
— В смысле?
— То, что лежит на рогоже — это тот самый зверь, что на тебя напал?
— Ну да… этот. А что тут такого необычного?
Кузнец подходит ко мне и внимательно осматривает. Трогает царапину на пластине, разглядывает плечо… Особо останавливается на царапине.
— Ну… — качает он головой. — Даже и не знаю, что сказать… Ты хоть в курсе, что это за чудовище?
Ну… маловата это кошечка для столь громкого названия.
— Нет.
— Это церкан! Или, если хочешь — вур!
Пожимаю плечами — эти слова мне незнакомы.
— Да, драчун неслабый…
— И только-то?! — ухмыляется собеседник. — Да это же наихудший кошмар, который только можно вообразить!
— Отчего же кошмар? Вполне красивый, между прочим, зверь — одна шкура чего стоит! Опасный — не без того, так какой хищник не таков?
— Церкан, — усаживается на лавку кузнец, — это самый жуткий зверь, какого только можно вообразить. Он каким-то образом ухитряется так запутывать и обманывать человека, что тот почти всегда пропускает момент прыжка. Говорят, что он своим рычанием может вызвать жуткую панику даже у десятка охотников!
Вот в это — верю! Как вспомню этот жутковатый звук… небось и здесь не без колдовства…
— Кроме того, — продолжает собеседник, — это невероятно злопамятное существо! Мне рассказывали, что подраненный противником церкан шел по его следам около месяца! Причём, прошёл за ним достаточно далеко — аж в соседнее графство. Его обидчик был богатым человеком, его дом охраняли — но ничего не помогло. Вур забрался на крышу, проделал в ней дыру и спустился вниз. И убил всех, кто находился в доме. Хозяина — последним.
Ничего себе "кошечка"…
— Ты убил церкана… Что ж, значит, один из вас оказался сильнее! Но знай, теперь любой его сородич станет твоим кровным врагом. Это исчадие зла как-то умеет помечать своего убийцу перед смертью. Поэтому, на любой облавной охоте никто не встанет с тобою рядом — церкан учует своего врага и придёт. Женщины снимут шкуру и выделают её. По обычаю, ты теперь можешь носить на шапке или на одежде его лапу — знак того, что ты победил столь грозного врага. Это уважение — но это и указывает всем, что рядом с тобою опасно находиться…
Как стало ясно из последующих объяснений, я ещё о ч е н ь легко отделался! Ибо данная "кошечка" отличается прямо-таки жуткой злобой и ненавистью к окружающим. Ко всем сразу. У него нет друзей или соседей — он истребляет всё вокруг своего логова. Этот зверь никогда не отступает и всегда бьётся только насмерть. Причём, ему вполне достаточно просто тебя увидеть, чтобы тотчас же воспылать жуткой злобой. И совершенно необязательно чем-то реально ему угрожать — достаточно просто появиться в поле зрения.
Жрёт церкан всё подряд — он абсолютно всеяден. Вынослив — может бежать не менее двух-трех часов подряд, и с приличной скоростью. Но и поспать любит… впрочем, как и все кошки. Второе его название — вур, это чистое звукоподражание рычанию. И довольно, кстати, удачное — сразу вспоминается этот жутковатый звук.
— А у меня есть два его детёныша… в сумке сидят..
Кузнец аж в лице изменился!
— Да… я не поторопился признать тебя умным человеком? Где они?
Снимаю с плеча сумку и ставлю её на пол. Вытаскиваю котенка.
Блин, опять его мыть надо!
— Вода у тебя есть? Теплая?
Пир кивает на ведро в углу. И с интересом наблюдает за тем, как я вытираю пищащий комочек.
— Хм… он тебя не кусал?
— Чем? У них и зубов-то ещё нет! Молоком пою…
— Зачем?
И вот что я должен ответить?
— Жалко… маленькие же!
— Это ненадолго, смею тебя уверить. Они быстро растут… И однажды утром он зарежет тебя во сне, вот увидишь! Хм… впрочем — тогда уже не увидишь… Я скажу мальчишкам — они построят клетку. Мы посадим этих зверей туда, и когда они подрастут — убьём и снимем шкуры. Их можно будет хорошо продать!
Фигасе перспектива вырисовывается!
— Ну… знаешь, с клеткой мы пока обождём… Они не представляют опасности! Со мной сегодня оба спали — и ничего.
Меж тем, чистить пришлось и второго малыша. Не скажу, чтобы эта процедура доставляла им удовольствие — пищат и пробуют вырваться. Но нетвёрдые лапки разъезжаются по полу, и убежать не получается.
Кузнец опускается на корточки и рассматривает зверёнышей.
— Ну, смотри… не говори потом, что тебя не предупреждали!
