Я стал на колени прямо перед ним. Он смотрел сквозь меня так, словно перед ним до самого горизонта простиралась неподвижная водная гладь. Его глаза были мертвы, они стали серым камнем и мокрой пылью. Расслабленное лицо Кухулина было лишено всякого выражения, лишено жизни. В первый раз с тех пор, как я его знал, он выглядел старым, маленьким и безумно усталым.
— Хорошо. Я сделаю это, если ты отойдешь. Я не могу заставить себя, пока ты смотришь.
После долгой паузы, показавшейся мне вечностью, он, наконец, пошевелился. Когда я попытался ему помочь, Кухулин замер и начал двигаться снова только тогда, когда я отпустил его руку. Он медленно, с большим трудом поднялся на ноги и, ковыляя, побрел прочь. Я проткнул гарпун сквозь тело Фердии, так как вытащить его обратно было невозможно, смыл с него кровь и, завернув в кусок лайковой кожи, приторочил у седла. Потом я накрыл тело Фердии одеялом.
Покончив с этим, я зашел за куст и блевал, пока пятна желчи на земле не покрылись яркими крапинками крови.
— Все это было для него лишь игрой. Жизнь была просто игрой. Поэтому-то он все время и смеялся.
— Что?
Я стоял на коленях, смывая с губ кисловатые остатки рвотной массы и поливая шею водой.
— Он знал, что ты его понимаешь.
Этот голос принадлежал не Кухулину — он был ниже и более бархатистым. Обращались явно не ко мне. В то же время голос показался мне знакомым. Я повернулся. Кухулин привалился спиной к дереву, а перед ним стоял самый высокий человек из всех, кого мне доводилось видеть, облаченный в доспехи, матово сиявшие медью и сверкавшие серебром в лучах заходящего солнца. У него были золотые волосы, в руках он держал копье, наконечник которого торчал выше моей головы. В другой руке у него был небольшой кожаный мешок.
Кухулин положил ладонь на руку незнакомца.
— Я этого не хотел.
Незнакомец кивнул.
— Я знаю, — сказал он.
Я узнал этот тембр. Это был голос моего отца.
— Это ведь была игра. А то, что происходило до того, как он появился, со всеми остальными, было состязанием. Я подготовлен так, что им и не снилось, и только Фердия… — Кухулин сделал жест рукой, явно ничего в него не вкладывая. — Я бы оставил их в живых, им нужно было лишь уйти, но никто не ушел. А ведь они могли это сделать, и тогда бы я их не убил. — Голос его дрогнул. — Вот только Фердия. Только он не мог уйти. Все остальные могли бы остаться в живых, если бы захотели, но не он. А мы были братьями. Почему братья должны убивать друг друга?
Кухулин разговаривал с незнакомцем так, как разговаривает мальчик со своим учителем. Он умолк, ожидая ответа. Незнакомец взял его за руку и заглянул в глаза.
— Он знал, — ответил незнакомец. — Какими были его последние слова?
— Он сказал: «Сыграй игру до конца», — раздался еще чей-то голос.
Это был Оуэн. Он появился Зевс знает откуда. Я не видел его поблизости, когда заканчивался бой, но это и не удивительно, учитывая то, что я следил за дерущимися в воде противниками, не замечая ничего вокруг. Незнакомец посмотрел на Оуэна, и мне на мгновение показалось, что Оуэну стало неловко.
— Он сказал: «Сыграй игру до конца», — повторил Оуэн тише и как-то неуверенно.
— Слова героя.
— Нет, неправильно. Он этого не говорил. Он сказал, что хочет умереть в Ольстере, — хрипло прошептал я, приблизившись к ним, чувствуя, как что-то огромное начало распирать мою грудь, — я ведь слышал голос отца.
Они на меня даже не взглянули. Наверное, просто не обратили внимания на мои слова. Кухулин посмотрел на незнакомца, а потом неожиданно рухнул на колени у его ног. Я бросился к нему и с облегчением увидел, что он открыл глаза. Его голос был ровным и пустым.
— Я дрался весь день. Мне пришлось драться каждый день с тех пор, как я пришел сюда. Я не спал на постели, как мне кажется, целый год. На мне нет ни клочка кожи, из которого не сочилась бы кровь. У меня нет сил поднять меч, не говоря уже о том, чтобы защищать брод. Я даже не могу спать в одежде, потому что она давит на меня, причиняя ужасную боль, а когда надеваю нагрудник, приходится набивать его травой и подставлять прутья орешника, чтобы металл не прикасался к телу, а иначе боль просто невыносима. — Кухулин поднял глаза на незнакомца. — Я должен драться, ибо Ольстер остался без защиты, но если я сейчас снова вступлю в бой, то погибну, и это будет гибелью Ольстера.
Незнакомец покачал головой.
— Ты должен отдохнуть, — мягко произнес он. — У меня есть травы и снадобья, и ты быстро поправишься, однако сейчас тебе обязательно надо отдохнуть.
— Но если я засну, кто будет стеречь брод?
Незнакомец впервые за все время посмотрел на меня.
— Мы с Лири, разумеется.
Я кивнул. Я не знал, чего он хотел, но, что бы это ни было, я тоже этого хотел.
Кухулин лег на землю, чуть не теряя сознание.
— Кто ты? — пробормотал он.
— Я Луг, — тихо ответил незнакомец. — Когда-то я был знаком с твоей матерью.