Он попытался улыбнуться, но боль снова искривила его губы. Кухулин открыл рот, собираясь что-то сказать, но не смог вымолвить ни слова. Слезы катились по его лицу, оставляя на покрытых грязью щеках кривые бороздки. Фердия снова протянул руку и коснулся его лица, беспомощно указывая на кровавые следы, оставленные на челе Кухулина речной галькой, издав звук, который мог быть захлебнувшимся смехом или просто клокотанием крови. Я опустился на колени рядом с Кухулином и заглянул в глаза Фердии. Они были пепельно-белыми, почти бесцветными.
Голова Фердии откинулась назад. Кухулин приподнял ее. Из уголка вялого рта стекала тонкая струйка крови.
Кухулин поднялся, голова его была опущена.
Я услышал за спиной какой-то шум и резко повернулся. Из-за ветвей за нами наблюдали двое коннотских мальчишек. Свет был очень тусклым и, если бы они не зашумели, мы могли бы их и не заметить. Я хотел было сделать им знак, чтобы они уходили, но в этот момент их увидел Кухулин. На секунду его глаза невероятно расширились, а в следующее мгновение он, схватив меч, бросился в их сторону. Мальчики развернулись и кинулись наутек. Я поспешил вслед за Кухулином. Когда я оказался на вершине холма, моему взгляду открылся вид заполнявших весь горизонт войск Мейв. Я был потрясен, уже успев забыть, какая у нее огромная армия. Я видел, как Кухулин догнал мальчиков, бежавших плечом к плечу. Пробежав несколько шагов буквально за их спинами, он поднял кулак и ударил сначала одного, а потом другого. Они на всей скорости полетели на землю. Кухулин схватил одного из них и рывком бросил на спину другого, после чего поставил сверху ногу и приставил острие меча к горлу верхнего мальчика. Ребятишки лежали не шевелясь. Мне было видно, что грудь верхнего мальчишки тяжело вздымалась под тяжестью ноги Кухулина.
Они успели спуститься примерно на треть холма и находились сейчас на выступе, по которому проходила овечья тропа. Кухулин несколько мгновений стоял неподвижно, потом откинул назад голову и закричал. Этот крик иглой пронзил мой мозг, — такое же ощущение я испытал, когда однажды понял, что вот-вот умру. Внезапная вспышка света со стороны раскинувшегося впереди лагеря заставила меня на мгновение закрыть глаза. Все воины Мейв одновременно повернулись к нам. Тысячи бледных лиц, отражаясь в огнях костров, вспыхнули, словно молния. Эти лица были обращены к стоявшему на холме Кухулину. Все увидели на фоне неба высоко занесенный меч, а потом — как этот меч опускается. Кухулин нагнулся и поднял отрубленные головы. Он высоко поднял свои страшные трофеи, повернулся, словно дискобол, снова развернулся и швырнул их прямо в середину лагеря. Я увидел, как головы, подскакивая, подкатились к шатру Мейв и исчезли. Кухулин повернулся и направился в мою сторону. Его лицо, бледное, цвета старых костей, было покрыто потеками крови, вылившейся на него, когда он держал в поднятой руке отсеченные головы. Кухулин остановился и молча посмотрел на меня.
— Что? — спросил я, не понимая, чего он хочет.
— Они не представляли никакой опасности. — Голос его был хриплым, скрипучим, как у старика. — Они были всего лишь детьми. Скажи мне это.
Я едва заметно покачал головой и забрал у него меч. Выпуская оружие, он качнулся, словно невидимый кукловод отпустил державшие его ниточки. Его плечи опали, голова поникла. Я взял его за руку, и мы молча пошли обратно, в наш лагерь. Перед последним поворотом тропинки он повернулся ко мне. Глаза его были мокрыми от слез, голос сиплым и тусклым.
— Это ведь неправда, верно? Я его не убил. Он там. Целый и невредимый. Он ведь жив, правда?
Я обнял его за плечи, помогая удержаться на ногах. Мы продолжили путь туда, где лежало тело Фердии.
Кухулин выглядел так, словно жизнь покинула его. Он был совершенно истощен. Свет для него померк. Он сидел, скрестив ноги, возле своего мертвого друга; голова его свесилась на грудь, а спина согнулась, словно старый лук. Он заговорил, не поднимая глаз.
— Лири, вытащи из него мое копье. Я не могу оставить оружие.
Я посмотрел на Фердию, который лежал, серый и холодный, с Гай Болгой в животе, и почувствовал, что мой желудок начинает протестовать.
— Я не могу.
— Ты должен это сделать. Я уже давно не брал его в руки, поскольку не хотел иметь нечестное преимущество против кого бы то ни было, а теперь впервые использовал для того, чтобы убить своего друга. — Он поднял голову и посмотрел в ту сторону, где расположились коннотцы. — Это она его послала. Мейв заставила его прийти. Он бы не пошел против меня, если бы они его не заставили. И они же вынудили меня его убить. — Я никогда не слышал, чтобы он говорил таким холодным, бесстрастным тоном. Это было более пугающим, чем его гнев. — Теперь пощады не будет никому. Я применю этот магический гарпун, которым они заставили меня убить Фердию, против любого, кто встанет на моем пути, и буду продолжать драться, пока Мейв не умрет, или у меня не окажется сил, чтобы его поднять. Вытащи его, пожалуйста.