— Пуля калибра девять-девятнадцать не смогла пробить бронежилет, — любовно поглаживая настрадавшуюся пятую точку девушки, спокойно отвечает Вадим, вспоминая своё предыдущее дело до Ани. — А вот грудину раздробила — пришлось собирать заново.
— А это? — она осторожно тянется к шраму на левом предплечье чуть выше перевязки.
— Тот же день, попал под дружественный огонь из ПП. Получил две сквозные дырки, — о том, что едва не истёк кровью по этой причине, Вадим решает промолчать. Вместо этого наслаждается мягкостью и теплом Карины. Запястья ноют, но кое-чья попа, как и было обещано, тоже не осталась без наказания. Карина словно изначально напрашивалась на соразмерный ответ своей выходке, и, судя по её улыбке, осталась вполне довольна. — После того дня я ушёл из охраны и пересел за мониторы. Скука страшная, но родные были довольны.
— Но ты вернулся.
— Вернулся.
— Ты правильно сделал, что согласился присматривать за девушкой. Семейка у неё та ещё. Кроме тебя и сестры у неё никого. Может, хоть ты поможешь ей подготовиться к будущему, — Карина задумчиво водит пальцем по кубику на животе Вадима.
— Ты это о чём? — он искренне не понимает, с чего вдруг она заговорила о совершеннолетии Ани.
— Ты не знаешь. — Приподнявшись на локте, больше утверждает, чем спрашивает она. Её грудь покачивается, вызывая у Вадима очевидные мысли, но тема подопечной кажется ему интереснее. — Надо было меньше спать и больше слушать, дурень, — девушка с упрёком втыкает в него ноготь. — После совершеннолетия Аня будет предоставлена сама себе. Отец просто даст ей немного денег и выставит из дому.
Для Вадима эта информация становится шоком. И как он мог такое банально проспать?! Даже прекрасное тело рядом с ним уже не особо привлекает его. Теперь все его мысли связаны с подопечной, а точнее направлены на пересмотр всего её поведения с учётом новой для него информации. Смотря Карине прямо в глаза, Вадим щурится, и сводит брови вместе, порождая неприятное напряжение на лице. После секса мозг не хочет думать о чём-либо сложном, а потому мысли зарождаются медленно, со скрипом. Аня знает об этом как минимум неделю, а то и дольше. Знает, но ничего не делает или он банально не замечает её действий — лишь безрассудное упрямство. Она даже ни с кем из подружек в соцсетях такое не обсуждала, иначе Вадим обязательно заметил бы. Но тут он видит простой ответ — никто не захочет признаваться, что вот-вот лишится кормушки и покровительства самой богатой семьи города. Однако подопечная взяла и просто выдала всё Карине, которую в первый раз в жизни видела. Видимо, это какой-то скилл парикмахерш, набиваемый лишь многолетним опытом бесконечной болтовни с клиентами.
— Не знал, — признаётся Вадим. — Она не говорила, что собирается делать? Планы какие-нибудь?
— Сказала, что думает.
— «Думает», — усмехается Вадим.
По закону жанра, Аня ведёт войну практически со всей своей роднёй, и её единственный союзник, Василиса, слишком слаб для прямых столкновений с главой семейства. Конечно, эгоистично подлизываться к семейству не лучший вариант, хотя девушка явно это умеет и активно практикует, оттачивая навык на Вадиме. Вот только он не видит ни единого шанса, что её простят, помилуют, отпустят грехи и позволят жить дальше по старым правилам. А потому в конце августа её ждет индивидуальный апокалипсис и полностью пустой багаж знаний о жизни, где нет дворецких и нянек-телохранителей. Вадим мысленно сетует: она ведь даже стиралкой пользоваться не умеет, а к кухне он её на пушечный выстрел не подпускает — хватило однажды намертво пригоревшей яичницы.
— Спасибо.
— Готов расплатиться за такую информацию? — Карина игриво смотрит на него и проводит кончиками пальцев по его напряжённому прессу вниз, к спящей плоти.
Вадим смотрит на часы. Здесь безумно хорошо, а ещё приятно оставить заботы и проблемы за порогом этой квартиры, которая уже стала его личным островком рая за столь короткое время. Этот безумный сексуальный омут словно растворяет его в чистой страсти. Два часа безудержного секса, как лёгкая утренняя зарядка — отдышись, подкрепись протеиновой вкусняшкой и высвобожденной энергии хватит ещё на пару дней, а затем… Вадим вздыхает, потому что затем ему никак не обойтись без ещё одной дозы этого наркотика. Он смотрит, как Карина заползает сверху, эротично перекидывая через него свою изящную ногу и невольно облизывается — её тело наго, идеальное и такое сладкое. Она словно прекрасный бутон алой розы, а Вадим — молодая пчёлка, готовая постоянно летать к ней, пленённая этой красотой, манящими изгибами и вкусом её страсти. Он так бы и съел её всю, до потери сил, пульса, самой жизни. Потому что смотреть в эти томные изумруды и не испытывать взаимного желание — преступление уже само по себе, даже если ты гей или девушка.
— Мне уже пора, — с искренним сожалением и самой извиняющейся физиономией из возможных заявляет Вадим.
