Но сегодня я не запирала своих снов, и Марк прорвался в них. Бесполезно скрываться, если ты грезишь лишь о том, чтобы он был рядом. С тобой. Всегда.
Сколько же дней мы потеряли. Как наверстать упущенное?
Его губы оставляют ожоги. Пальцы блуждают по моей спине, но мне кажется – ранят каждым касанием. Нет желаннее муки, чем близость к человеку. Реальность и ночной кошмар, правда и вымысел переплетаются воедине, и не разобрать уже, где кончается одно и начинается другое.
– Не бросай меня, ладно? – произношу, прижимаясь к нему всем телом.
В ответ он улыбается. Открыто. Беззастенчиво.
Что-то неладно. С ним не бывает просто, а потому я жду удара.
Ехидства или фразы, брошенной безо всяких эмоций.
«Конечно, ведь ты моя госпожа».
Насмешки во взгляде.
Но Марк касается моей щеки, заправляет за ухо прядку волос.
– Не брошу, – произносит точно клятву верности. – Ведь я принадлежу тебе.
В первую секунду остро хочется обидеться – опять он про рабство! – но потом меня оглушает мысль. Это другое. Не та принадлежность, которую определяет договор. Не та власть, которая строится на принуждении.
Он принадлежит мне, потому что…
Любит?..
Завтракать Грегг не вышел, чем испугал меня до глубины души. Алиса приготовила воздушных булочек с начинкой из перетертых ягод. Запах стоял умопомрачительный. Уж кто-кто, а мой сосед неравнодушен к выпечке.
Что с ним такое?!
Грегг обнаружился на крыльце. Не один, в компании диадемы. Он рассматривал её, точно грезил о ней долгие годы, не находя себе места. А тут слился воедино и не мог надышаться. Он женщин никогда так не боготворил, как этот кусок металла.
– Она никуда не денется, выдыхай, – хмыкнула я.
– Тебе не понять. Всё думаю, что проснусь, а она пропадет. Никак не поверю, что мы её достали, – покачал головой.
– В этом исключительно твоя заслуга, – улыбнулась я, присаживаясь рядом на ступеньку. – Ты так легко согласился на кражу. Другой бы предпочел не ввязываться.
– Ты что?! С первого дня, как только узнал от тебя о ней, мечтал посмотреть вживую. Не поверишь, сам думал выкрасть. Только не решился бы. Спасибо тебе, Олли. Мне всегда казалось, что ты – чудодейственный пинок.
– Какой замечательный комплимент! – рассмеялась я.
Парень смутился.
– Ну, ты же поняла, что я имею в виду? – получив мой кивок, он выдохнул. – А ещё у тебя прекрасная сестра. Восхищаюсь твоей семьей, вы такие светлые и добрые.
– Это ты с мамой моей не знаком. Мигом бы поменял своё мнение.
Мама… Она у нас жесткая, старого уклада. До последнего вредничать будет, только бы не принять наше мнение. А мы с Алисой уж больно несогласные родились, вечно наперекор идем. В отца, наверное. Он тоже законы под себя подстраивал, не прогибался ни под кого.
– А мои родители деревенские, – внезапно сказал Грегг. – Я тебе о них никогда не рассказывал, стыдился, наверное. Мамка читать не умеет, отец всю жизнь на полях пахал. А во мне храмовник местный углядел что-то. Писать выучил, считать. Оказалось, во мне магия есть. Родители так обрадовались, что последнюю корову продали, только бы меня в город отправить. Я их не видел уже года три. Всё письмами отделывался. Понимаю теперь, что скучаю. Надо бы заехать, как с диадемой закончим.
Он, и правда, никогда особо не распространялся. Общими вещами ограничивался, но без конкретики. Я даже не думала, что родители его не горожане. Грегг меня не допрашивал, а я к нему не лезла. Нейтралитет. В дружбе только так и надо.
– Что-нибудь удалось узнать? – спросила я, чтобы отвлечь друга от грустных воспоминаний.
У него даже лицо потемнело, стоило упомянуть родителей.
– Не-а. Ничего толкового. Никак руны перевести не могу. Слушай, Олли. Марк как-то связан с диадемой, да?
– А что?
Грегг почесал в затылке.
– Мы вчера на помывку ходили в баню, я выцепил у него на… ну… бедрах руну одну. Мне её никак не расшифровать. Вот она.
Он ткнул ногтем в узор, похожий на крюк.
– У него бы и спросил.
Не стану я раскрывать секретов Марка. Захочет – сам расскажет. Не захочет – в какой-то момент правда всё равно откроется. Но я сплетничать не буду, особенно про руны, находящиеся у него на бедрах.
– Очень смешно. Если ты не заметила, он не особо болтлив.
Я глянула во двор, где Марк со Стьеном вдвоем рубили дрова. Молчаливо. Без единого слова. Удар за ударом. Они интересно смотрелись вместе, блондин и брюнет. Один спокойный, расслабленный, легкий какой-то. Второй – как грозовое облако. Точно вот-вот сорвется. Но сдерживается.
Ради чего?
Или кого?..
С каждым днем я его всё лучше чувствую. Не знаю, это наша связь укрепляется или у меня получается ловить незначительные детали, но любой перепад настроения, любую усмешку ловлю, жадно хватаю и напитаться не могу.
Тот поцелуй… очередное наше безумство. Утром поймала его взгляд за обеденным столом, а щеки покрылись краской. А уж когда Марк на короткий миг тронул моё запястье ладонью…
Ох, в жар бросило, в холод окунуло с головой. Показалось, что нет развратнее действия, чем секундное касание.
Интересно, что Алиса к Стьену испытывала? Как она поняла, что им суждено быть вместе?
