– Поясни, пожалуйста, господин генерал! – слегка нахмурился Пётр. – Зачем же время тянуть и демонстрировать высокоумие своё?
– Слушаюсь, государь! – склонил свою голову в полупоклоне Лефорт и стал бодро излагать – как по писаному: – По моему скромному мнению, мы должны удивить всю Европу, поразить, заинтриговать, озадачить… Наша лёгкая победа под Азовом – для них и так загадка огромная, почти неразрешимая. Никто не ожидал этого. Советники военные, опытные – и в Вене, и в Париже, и в Лондоне, все твердили – в один голос: «Русский медведь обломает себе все клыки об Азовский орешек!» А что получилось? Мы должны продолжать: удивлять, интриговать и ещё раз – интриговать… Пусть все теряются в догадках! Золотое правило дипломатии: если тебя не могут понять, то начнут предлагать свою помощь – пока не предложили другие. Если при этом ещё и не просишь денег, то тебе их дадут – обязательно… Это как в делах торговых, негоциантских, когда предлагаешь незнакомый и редкий товар, например – шёлк китайский…
– Ну, это как раз и понятно – насчёт шёлка китайского, полностью согласен с тобой! – загудел басовито князь Ромодановский…
После жаркой десятиминутной перепалки Великими послами назначили: Лефорта, дьяка Прокофия Возницына и Егора. Свиту определили в составе ста двадцати человек, включая слуг-волонтёров.
– Стойте, соратники верные, а я как же? – наконец, не выдержав, вмешался Пётр. – Вы что же, издеваетесь?
Лефорт возвёл глаза к небу, сложил ладони перед своей хилой грудью – словно перед прыжком в холодную воду, и миролюбиво объяснил:
– Будет считаться, государь, что ты решил путешествовать в Европу инкогнито, то есть под чужой личиной. Ты же и сам так хотел: поехать простым волонтёром – по прозванию Пётр Михайлов? Обычное дело. Многие мужи знатные – и древних времён, и современные, так поступали и поступают. Только вот ещё: было бы совсем уже хорошо…
– Чтобы этот Пётр Михайлов был, государь, твоим двойником! – как и было заранее условлено, подхватил Егор. – Помнишь, мин херц, я тебе рассказывал о двойниках этих? Когда мы из-под Азовской крепости вернулись – с полной викторией?
– Помню, как же! – согласился царь. – Но тогда и совсем непонятно: где же место моё – в том Великом Посольстве? А, охранитель? По лезвию топора ходишь, змеёныш…
Егор успокаивающе улыбнулся:
– Дьяк Прокофий Савельевич Возницын ещё позавчера в Таганрог убыл: надзирать усердно за работами крепостными… Понимаешь, мин херц? Это же так просто! Ты и поедешь – под дьяковой личиной. Тем более что и настоящий Прокофий – мужчина рослый и костистый…. Парик подберём нужный, правильную одёжку, приклеим усы и бородёнку. А что? Никто и не догадается… А надо тебе будет встретиться в частном порядке – с персонами важными, европейскими, так и нет никаких проблем. Снял парик и бороду накладную, кафтан напялил парадный, да и поехал – на ту встречу нужную…
Пётр, гневно сверкнув глазами, вопросительно уставился на Ромодановского.
– Дельно это, государь, дельно! – тут же подтвердил князь Фёдор. – Пусть уж будет этот… «Двойник», как говорит твой охранитель. Всем нам будет спокойней. Там же, в Европах этих, полно всяких коварных злодеев… А под безопасной маской дьяка Возницына и ты познаешься – со всей дипломатией той хитрой…
– Сговорились, что ли, морды холопьи? – подозрительно спросил Пётр. Внимательно, по очереди, оглядел своих соратников, после чего захохотал – громко, раскатисто, безудержно…
Москва (а значит – и вся Россия) оставалась под личным приглядом князя Фёдора Юрьевича Ромодановского, которому было присвоено чуть смешное, но, вместе с тем, и весьма ёмкое звание – «князь-кесарь». В помощники к Ромодановскому были назначены: Лев Кириллович Нарышкин, Тихон Стрешнев и Василий Волков – как представитель Егора в делах охранных. Над армией поставили командовать заслуженного генерала Гордона, флот вверили заботам опытного Картена Брандта.
– Казну – не разворовывать! Крепости южные – восстанавливать и строить без устали! Татар – продолжать гонять по степям приазовским! – давал Пётр свои краткие прощальные наставления. – Воров и ворогов – жестоко казнить, крови не боясь! Войскам и флоту – проводить манёвры и бои потешные! Флот воронежский – достраивать! Ничего хитрого то бишь… Справитесь! А не справитесь – осерчаю сильно, когда вернусь…
В самом конце совещания Егор тихонько шепнул Ромодановскому:
– Через недельку после того, как мы с Посольством отъедем на Курляндию, ты, Фёдор Юрьевич, выпускай второго «двойника» (или – уже «тройника»?), погулять немного по Преображенскому дворцу. Пусть поползут смутные, но упорные слухи, мол: «Царь-то никуда из Москвы и не уезжал! Сидит себе во дворце Преображенском, да хлебную водку пьянствует – до визга поросячьего…»
– Не сомневайся, Александр Данилыч, всё выполним – в виде самом лучшем! – успокаивающе гудел князь-кесарь. – И я с этим твоим «тройником» пройдусь под ручку, выпив предварительно бутылку-другую зубровочки…
