И ветер подул. С дальних рядов к передним. От одного стража границ к другому. От мира к миру. Гул поднялся такой, что вечно переполненному Залу Иных Миров в Дерокко стоило позавидовать. Сначала выступил седовласый мужчина в белой сутане, заявив, что несколько лет назад лорд Агер отказал помочь его миру от нашествия враждебной расы иномирян, из-за чего его вселенной пришлось ох как несладко. Подбросили хворосту в огонь и три стража границ из мира Окко, сказав, что нападение на их вселенную было необдуманным решением верховного советника. Говорили и другие представители. Находились и такие, кто вставал на защиту главного советника, обуславливая его поступки общим решением совета. Конферансье пытался угомонить всех, но его не слушали.
Наконец лорд Агер поднял руку, и зал, словно по мановению волшебной палочки, стал затихать. Верховного консула не любили, это правда. Но продолжали по-прежнему слушаться… и бояться.
Когда тишина стала почти полной, главный советник заговорил:
— Я вижу, что здесь собрались не лучшие представители своих миров, а самый настоящий сброд. Вы не довольны моим правлением? Хотите, чтобы я ушел? Тогда позвольте это решить очередному голосованию, которое состоится через четыре альтаранских года. Именно так гласит третий параграф устава стражей. А выкрикивать недовольства с мест — есть первобытная дикость. Ни совет, ни все Консульство не потерпит подобного отношения…
Я хмыкнул. Четыре альтаранских года — это почти шесть земных лет. За это время может произойти что угодно.
Лорд Агер продолжал:
— Посему совет отменяет сегодняшнее проведение ритуала посвящения учеников в стражей. — Все советники поднялись со своих мест. По залу снова прокатился гул возмущения. Верховный консул произнес: — Всем тем, кто должен был получить новый статус, придется ждать следующего раза, который, как всем известно, состоится ровно через полгода.
Гул усилился, но теперь в нем явно преобладала покорность. И возмущение, направленное уже против того, кто заварил кашу.
Я обернулся и оглядел стражей границ своего мира. Чжи задумчиво хмурился, Тсиишчили и Юстас, почесывали подбородки и смотрели куда-то мимо меня, Даниэль ухмылялся, подчеркивая тем самым якобы свою правоту (он не верил в положительный исход нашей провокации), Эмили, Амизи и Кора растерянно моргали, как три сестры, Хосе злобно щурился и двигал губами, остальные не выказывали определенных эмоций.
— И опять мы видим очередное самоуправство, — проговорил я. Лорд Агер замер, взгляд его темно-синих глаз прошелся по мне холодным лезвием. Гул в зале начал стихать. — Один советник сказал нельзя, и все его послушались, как верные собачонки. Тысячи миров смотрят в рот одному единственному магу. Позор вам! Вам всем! Миры и дальше будут воевать друг с другом, а Темные со временем поработят всю Мультивселенную. И все из-за того, что вы побоялись пойти против мнения одного чародея. — Я понимал, что беру через край, но остановиться уже не мог. В какой-то миг я понял, что моя тирада ничего не изменит, и ощутил страшную опустошенность и бессилие. Нужно было принимать радикальные меры.
Советники, уже достаточно отдалившиеся от своих мест, остановились. Лорд Агер продолжао смотреть на меня.
— А ведь это уже бунт, — ровным голосом проговорил он. И все присутствующие устремили взоры на нас двоих. Хотя, быть может, мне это только казалось.
Я облизал высохшие губы и поглядел прямо в глаза верховному советнику. Его взгляд был тяжел как десятипудовая штанга, но я его выдержал.
— Вы засиделись на месте советника, лорд Агер, — стараясь сохранять самообладание, произнес я. — Ваши решения не приносят Консульству пользы. Ваши глаза закрыты, а суждения пусты. Вам пора на покой.
Дальним уголком разума я вдруг понял, что скоро умру. Я ткнул палкой злобное божество, и оно не оставит столь наглый поступок без ответа. Лорд Агер был слишком тверд и непреклонен. Своего места он никогда не покинет.
— Ты бросаешь мне вызов, человек? — спросил верховный консул, не сводя с меня ледяного взгляда.
— Нет, — покачал головой я. — Бросать вам вызов — очевидное самоубийство. Я лишь хочу сказать то, что у всех на устах. Вы не справляетесь со своими обязанностями. Это все уже давно поняли, но боятся сказать. Потому что всех, кто вам перечит, вы либо изживаете со свету, либо недвусмысленно даете понять, что можете так поступить. Вы трус, лорд Агер. Я прямо это заявляю.
В зале прокатилась волна недоумения, страха и восхищения. Главного советника унижали на глазах у всего межмирового сообщества.
Ощущение, что я скоро умру, усилилось вдвойне.
