Но досмотреть их поединок мне было не суждено. Всех участников конных схваток вызывали к барьеру. Герольды готовились объявлять, кто с кем будет сражаться. Как только последние двое противников в пешей схватке со щитом и мечом закончили поединок, о чём возвестили трубы, на площадку конного боя выехали первые противники. Пожилой эрл, что рассказывал нам об аквитанских гербах, и громадный барон в красивых доспехах. Тут судьба решилась не в первой сшибке. Дважды противники расщепляли копья о щиты друг друга без видимого результата. Казалось, в третьей верх возьмёт барон. Ему почти удалось выбить пожилого эрла из седла во второй, тот покачнулся после удара, но усидел-таки. И вот противники снова разогнались, пустив уставших коней в тяжёлый галоп, взяли наизготовку копья, тесней прижали щиты. Удар! Эрл снова качается в седле, но сидит, а вот барон буквально волчком завертелся. Копьё эрла с такой силой врезалось в его щит, что наземь рухнул не только сам барон, но и его конь, слишком сильно припавший на задние ноги.
Не надо говорить, что трибуны рукоплескали мастерству эрла.
Мне же в противники достался знакомый по казарме гвардеец. Он был закован в великолепный доспех и кроме родового герба - двух красных секир на синем поле - носил на сюрко и гвардейскую эмблему - коронованный щит. Щит его также был разделён надвое и украшен теми же знаками.
- Этого опасаться стоит, - продолжал наставлять меня перед схваткой герцог. - Он хочет не только выбить тебя из седла, но и опозорить перед всеми. Видишь, изображает расхлябанность и разгильдяйство.
Действительно, гвардеец болтался в седле, словно обряженная в доспех кукла, копьё держал сильно отведённым в сторону, как будто бы владеть им не умел. Не слишком ловкий трюк. Я и без напоминания Лотензака знал, как на самом деле владел оружием мой противник, ведь не слепой же я - видел его предыдущую схватку. Так что в расхлябанность гвардейца не верил ни разу. Однако к советам герцога прислушивался - он был хоть и моложе меня, однако куда опытней в турнирных делах.
- Он будет изображать из себя чёрт-те что, - продолжал герцог, - до самого последнего момента, ну, и когда выбьет тебя из седла. Если, конечно, выбьет. Впрочем, я не очень понимаю, отчего он так взъелся на тебя. Ведь очень странно ведёт себя, он кроме личного герба носит и гвардейский знак, а это значит, что он выступает от лица всей гвардии. И вдруг такое поведение.
- Это-то как раз понятно, - усмехнулся я, потуже наматывая поводья на руку. - Я выступаю под знаком одного из полков старой имперской гвардии. - Я копьём указал на флаг, развевающийся над моей палаткой. - Выходит, что я равен ему по статусу, а ведь для него я - раубриттер из пограничной стражи. А ведь дворянство нас не слишком жалует. - Я захлопнул забрало и дал коню шенкеля.
Противник шутливо отсалютовал мне копьём и вонзил ему в бока шпоры. Я не стал отвечать ему столь же оскорбительным поведением, отнесясь со всем уважением к противнику. Не смотря на показную расхлябанность, гвардеец верно направлял коня, управляя им одними ногами. Мы неслись навстречу друг другу, грохоча доспехом. Я уже приметил куда буду бить - надо только опередить противника, чтобы он не успел закрыть оплечье щитом. Главное, попасть в рондель, защищающий подмышку, убить - не убью, но из седла таким ударом вышибить вполне можно. Как только гвардеец решил собраться, перестав изображать расхлябанность, я кольнул коня шпорами. Мой жеребец рванул вперёд, чего противник мой явно не ожидал. Он попытался закрыться щитом и нанести ответный удар, что его и сгубило - не успел ни того, ни другого. Наконечник моего копья на волосок разминулся с краем щита гвардейца, врезавшись точно в рондель. Гвардейца мотнуло в седле, копьё его лишь скользнуло по моему наплечнику, ни оставив на нём и следа. Однако в седле гвардеец удержался, выровнявшись ближе к противоположному концу ристалища.
Я подхватил с рук слуги новое копье, и мы вновь послали коней навстречу друг другу. Теперь уже противник мой не выпендривался, он был предельно собран, и щит держал правильно. Мы неслись теперь уже во весь опор, опустив копье, сгорбившись, стараясь подставить под удар - я утолщённый наплечник, гвардеец - щит. Мы сшиблись точно посередине ристалища. Я рискованно направил копьё несколько выше, целя в шлем, но удар прошёлся вскользь, и хоть копьё расщепилось, но гвардеец в седле даже не дрогнул. А вот он попал весьма удачно. Наконечник врезался в мой наплечник - боль рванула руку и грудь, молнией метнулась куда-то к шее. Видимо, доспехи ларанского капитан-командора были очень и очень хорошими - на наплечнике появилась изрядная вмятина, рядом с латкой, однако в седле я удержался, даже не знаю каким чудом.
