Это ожидание длилось не больше секунды, лишь профессиональные бойцы, вроде меня или Лотензака, заметили бы его. И вот они снова кидаются в атаку. Теперь уже одним ударом не ограничиваются. Булава и меч то и дело попадают на щиты, гремя сталью. Противники проявляют чудеса проворства, не пытаются финтить или даже пытаться фехтовать, просто обменивались могучими ударами. Король успевал поддёргивать щит, когда на него должна была обрушиться булава Ильи, несколько сбавляя силу удара. Богатырь же сбивал атаки противника кромкой щита, уводя длинный клинок в сторону. И всё же раз за разом то булава попадала по шлему или наплечнику его величества, то королевский меч проходился с хорошо слышимым скрежетом по кольчуге.
И всё же его величество наседал на Илью. Он брал напором, подкреплённым неплохой техникой и фехтовальным искусством. Богатырь отступал под градом ударов, огрызаясь изредка быстрыми ответными атаками - булава врезалась в щит, шлем или наплечник короля. Именно напор его величества сыграл с ним дурную шутку. Королю удалось провести быстрый финт, заставив Илью открыться. И король среагировал молниеносно. Отшвырнул свой щит в сторону, перехватил меч двумя руками, занёс его над головой - да так и замер, не в силах шелохнуться.
- Эрл Керцио, - бесстрастным тоном произнёс маршал пешего турнира, - допустил серьёзное нарушение схватки со щитом и мечом. - Он особенно акцентировал внимание на последних словах. - За это нарушение эрл Керцио дисквалифицируется и снимается с турнира.
Короткий знак маршалу-магу, который, собственно, и остановил его величество, и король, словно кукла отступает на пару шагов и опускает меч.
- Капитан Илья из Четвёртой крепости, - продолжал тем же скучным тоном маршал, - вам присуждается техническая победа над противником. Однако это обстоятельство не даёт вам права на звание победителя турнира в дисциплине схватки со щитом и мечом. Ибо это звание можно получить, лишь победив в поединке своего противника. Таким образом, звание победителя в дисциплине схватки со щитом и мечом остаётся невзятым в этом турнире.
После этих слов его величество и Илья покинули площадку.
- В третий раз, - покачал головой пожилой эрл Югон. - Его величество всё ещё путает турнир с настоящим поединком, в котором все средства хороши.
- Хорошо бы, - заметил герцог, - чтоб он не спутал войну с турниром. А так можно всё королевство сгубить.
Я тогда не придал особого значения словам Лотензака, хотя стоило бы. Но я поспешил вслед за товарищами по конной схватке к ристалищу. Надо было ещё шлем снова на голову цеплять да на коня забираться, хотя и голова, и зад протестовали против такого насилия над собой.
И вот трубы поют начало последнего, самого зрелищного состязания. Нас осталось только четверо, три схватки пройдут подряд. Сначала определится пара участников финального поединка, а следом, без перерыва на иные дисциплины, в которых уже определились победители, они сойдутся в схватке за звание Первого копья.
Когда я выехал к барьеру, то понял, что сейчас и закончится моё участие в этом турнире. Быть может, с эрлом Югоном я бы ещё и справился, как-никак, я моложе и сильней, но против герцога или, боги упасите, аквитанца у меня не было никаких шансов. А противником моим был именно тан Монтеглайф в своём архаичном доспехе со шлемом-горшком, тут даже герцог советов давать не стал. Только сейчас я как следует разглядел его скакуна - знаменитый аквитанский боевой конь. Они прославленны по всему миру, во многом из-за того, что вывоз их за границу Королевства рыцарей строго запрещён и карается не иначе как смертной казнью. Эти скакуны плод долгих лет селекции и выезжают их для того, чтобы носить рыцарей в тяжёлых доспехах, ведь броня аквитанцев, не смотря на архаичность, ничуть не уступает самым современным образцам.
Участников последних схваток герольды приветствовали трубами. Под их напевы мы помчались навстречу друг другу. Копья опустили практически одновременно. Аквитанец крепче прижал щит. Я выбрал слабину поводьев.
Удар!
Опомнился я уже у противоположного конца ристалища. Как ни странно, я ещё в седле и даже слуга суёт в руку мне новое копьё. Я развернул коня и пришпорил его. Летят из-под копыт комья земли. Аквитанец опережает меня всего на секунды. Судя по всему, я попал ему в щит - вместо одной из птичьих голов на нём красовалась основательная вмятина. Куда угодил мне своим копьём аквитанец, я даже не понял. Зато второй удар почувствовал, казалось, всем телом, но и сам ударить сумел. Вот только наконечник моего копья попал тану снова в щит, на сей раз между птичьими головами, а его копьё врезалось в нагрудник моей кирасы. Он выбил воздух из лёгких, заставив надсадно закашляться, спазм скрутил меня, рванув всё тело вперёд и не дав вывалиться из седла.
