Здесь же, на правом фланге, стояли бойцы Экипажа в чёрных кольчугах и открытых шлемах воронёной стали, даже мечи и топоры их были того же, невесёлого цвета.
- Сэр Галеас, - обратился ко мне Израель Толфс, который предпочёл кольчуге лёгкую бригантину, а шлему - свою обычную высокую шляпу, - я рад, что мы сражаемся плечом к плечу.
- Взаимно, кавторанг, - отсалютовал я ему мечом.
Лионель д'Арси скрыл свои фальшивые волосы под широкополой шляпой. Он сидел в кресле на крыше своей кареты-катафалка, так что даже возвышался над Гаштагом, что раздражало Мёртвого герцога. Его с самого утра раздражало всё - и ливень, шедший с полночи, и торчащий на козлах фон Бок, надвинувший на глаза свой фуражку с черепом, и топчущиеся кругом зомби, и дым из проклятых кадильниц десятков труповозок, и колокольный звон, несшийся над ордами нежити. В общем, всё. Особенно же раздражало Гаштага то, что он считал, что давно изжил в себе все глупые чувства, а теперь оказывалось - это не так.
- Они строятся, - буркнул Мёртвый герцог, - пора атаковать.
- Погоди ещё минуту, Гаштаг, - ответил ему д'Арси. - Сейчас наши колдуны закончат одно заклинание - и можно трубить атаку.
Что за заклятье Мёртвый герцог знал. Он сам отрядил нескольких некромантов послабее для сотворения его, тут нужна была не сила и даже не умение, а просто число колдунов. Творили они простенькое заклятье тумана, которое должно было затянуть непроглядным маревом всё поле боя.
Первые плети его уже змеились под копытами гаштагова злобного коня-кошмара. Тот нервничал, чувствуя раздражение всадника, рыл неподкованной ногой грязь, злобно фыркал и грыз удила. Ему, как и Мёртвому герцогу, хотелось рвануть с места в карьер, врубиться в гущу врагов, рвать их клыками, которым не помеха и самый строгий повод, топтать копытами, на которых растут когти, кривые, словно кинжалы.
Туман медленно затягивал орды нежити, потянул длинные плети к выстроенному ровными квадратами полков и легионов людскому войску. И вслед за туманом вперёд двинулась и армада нежити. Личам не требовались барабаны и горны, чтобы управлять своей армией, им достаточно было отдать мысленный приказ - и вся толпа жутких созданий двинулась в атаку.
И в середине этой несметной толпы ехал верхом на кошмаре Гаштаг Мёртвый герцог и катился катафалк с установленным на крыше креслом Лионеля д'Арси, правил которым Герлах фон Бок.
Они шли на нас вместе с колдовским туманом. По головам и плечам секли тугие плети ливня. И ни единого лучика солнца. Под ногами грязь, впереди нежить, что может быть лучше. В такую погоду плохо сражаться и ещё хуже - умирать. Совершенно не хотелось валяться в этой жидкой грязи, которую вскоре круто замесят на крови тысячи ног и лап.
Армада нежити медленно приближалась, казалось, совершенно бесшумно. Нет, конечно, её сопровождали обычные звуки, сопутствующие любой армии. Скрип уродливых телег-труповозок, распространяющих проклятый фимиам скверны, чавканье шагов тысяч ног, фырканье кошмаров кровавых рыцарей, оставшихся в резерве. И всё же, вместе с тем, казалось, что движется вся эта армада без единого звука. Потому что не били барабаны и не пели горны, без которых не обходится ни одна армия вот уже почти пять сотен лет, не раздавались команды рыцарей и вахмистров, солдаты не оглашали округу криками и проклятьями. Вот почему армада нежити казалась совершенно бесшумной. И это пугало гораздо больше, нежели отвратительный вид этих тварей.
- Алебарды товьсь! - раздались команды в нашем строю.
Первые ряды перехватили своё оружие, удерживая его параллельно земле на уровне груди, вторые подняли их над головой, выставив острия вперёд, образуя стену из стальных наконечников. Глубина построения была шесть рядов, и, по идее, третий и четвёртый ряды должны быть вооружёны длинными пиками для отражения атаки конницы врага. Однако такое оружие было полностью бесполезно в войне против нежити - можно гроздь зомби насадить на узкое жало пики или копья, и все они будут лезть вперёд прямо по древку, чтобы добраться до твоего горла. Вот потому и стояли бывшие удильщики, они же ретиарии, с алебардами, готовясь заменить павших товарищей. А уже за спинами этих шести рядов стояли мы, разведчики-стражи и рондашьеры. Мрачные ребята, все, как один, с длинными вислыми усами, одетые в кирасы с наплечниками и капалины, вооружённые длинными мечами и круглыми стальными щитами - рондашами.
Когда пламя взвилось над труповозками, не заметил никто. Колокола на них забили громче, оглашая поле похоронным звоном, во тьме этого жуткого дня заметалось пламя. Мы все как будто угодили в преисподнюю, о которой рассказывал как-то Израель Толфс, а нежить обратилась в сонмище окровавленных демонов. И они уже не шагали, они бросились на нас бегом. Меж зомби первых рядов можно было уже разглядеть сгорбленные фигуры упырей, они неслись на четырёх концах, и подвывание их сливалось в некую жуткую песню. Упыри и вурдалаки опережали хоть и бегущих, но довольно медлительных зомби и скелетов, печатающих строевой шаг.
- Лучники! - пронеслась команда.
